В дверях появляется Эмми, небрежно прислонившись к косяку.
— Не говори так. — Она поворачивается и кричит вниз по лестнице: — Айви проснулась!
Слышится топот ног, а затем в комнату вваливается куча девушек. Они в шелковых платьях, с бриллиантами в волосах, разодетые для бала. Грир роняет свой веер из перьев альбатроса, бросаясь ко мне: — Я думала, ты умерла.
— Прошу прощения, что разочаровала, — хриплю я. Остальные девушки смеются, но по прекрасному лицу Грир пробегает что-то хрупкое и скорбное.
Лотти протискивается сквозь толпу, собравшуюся в дверях.
— Дайте ей пространства! — командует она, откидывая прилипшие ко лбу волосы и подкладывая мне подушки. Мои кости чувствуют себя столетними, но жар отступил. Я пробую пошевелить суставами пальцев — они отекли меньше. Худшее позади.
— Сколько я была без сознания? — спрашиваю я.
— Три дня, — щебечет Олив.
Я пропустила концерт струнного квартета в среду, а теперь пропускаю бал у Харроуфилдов. Полагаю, в мое отсутствие не было больше испытаний, раз никто не щеголяет видимыми ранами, но я потратила впустую столько драгоценного времени с Брамом.
Лотти убегает за бульоном на ужин, и каждая девушка желает мне всего хорошего, прежде чем уйти к каретам.
Проходит еще день, прежде чем я встаю с постели и мне разрешают вернуться к занятиям вместе с остальными. Все, кроме Фейт, носятся со мной, даже Грир, которая, кажется, стала мягче.
Я вспоминаю, что сказала Олив в первый день в Каледонском коттедже: «Я надеялась, что мы все подружимся». Я никогда не разделяла её надежд, но, возможно, именно пережитая близость к смерти была всем, что для этого требовалось. Фейт больше не вспоминала о моей ночной вылазке.
На следующий день я наконец чувствую в себе достаточно сил, чтобы встать с постели, и мне не терпится выйти на свежий воздух. Лотти помогает мне одеться для первой полноценной прогулки после болезни — мы собираемся пройтись по парку, — когда незаметно вкладывает мне в руку записку. Она продолжает застегивать пуговицы на моем платье, будто ничего не произошло, а я прячу квадратик пергамента в ладони. Я не могу прочитать его сейчас, под присмотром Фейт.
Большая зеленая лужайка на территории дворца открыта для публики, и сегодняшняя прогулка кажется выставкой. Люди шепчутся за веерами, когда мы проходим мимо, вынося суждения о нашей красоте, нашем обаянии и о том, кто из нас станет лучшей принцессой.
В одной руке у меня кружевной зонтик, другая пропущена через локоть Олив. Олив — идеальная спутница для таких выходов, так как она никогда не перестает говорить, и мне не нужно произносить ни слова.