Не скажу, что я испытывал страх, однако комфортным моё состояние назвать было бы затруднительно. В какой-то степени я даже в сердцах отругал себя за то, что связался с Барбарелой. Да, у нас была связь, но не любовь. Я вообще не уверен, что смогу полюбить кого-то после смерти Наташи.

Стараясь не выдать внутреннего волнения, я произнёс:

— Простите, поручик. У меня к вам имеется ещё один вопрос.

— Я готов ответить на него, если это не станет нарушением моего служебного долга.

— Вряд ли кто-то сможет вас укорить.

— Спрашивайте, господин Елисеев.

— Ещё какие-то подробности вам известны?

Костолевский огорчённо развёл руками. Дескать, рад бы помочь, да нечем.

— Увы, сударь. С прискорбием вынужден сообщить, что особых подробностей не ведаю. Разве что мельком услышал несколько не самых лестных фраз в ваш адрес.

— И какой из сих фраз можно сделать вывод?

— Не самый лестный. Боюсь, что он вам не понравится.

— Говорите. Я готов к любому исходу.

— По неведомой мне причине Бирон держит на вас зло. Грозится сгноить в Сибири.

— Даже так! Ну… Сибирь — это ещё ничего. И там живут люди.

Поручик усмехнулся.

— Не часто можно встретить человека, который столь спокойно рассуждает о подобных вещах.

— Ничего удивительного. Я отношусь к тем, кто исповедает мудрую истину: «от тюрьмы и суму не зарекаются».

— Вы правы, сударь. Фортуна переменчива. Её ветер не всегда дует в попутном направлении, но что-то мне подсказывает: вне зависимости от сложившихся препон, вы всё равно окажетесь на должной высоте. Но… всё же вознесите молитву Всевышнему, дабы исход стал для вас благоприятным. Я пока помолчу.

Я поблагодарил поручика и, действительно предался молитве, а потом снова погрузился в размышления.

Убивать меня точно не станут: слишком много людей, которые смогут сложить один и один, дабы вычислить виновника. Это чревато ненужным скандалом. Да и не действуют потенциальные убийцы столь показным образом, с привлечением кучи посторонних. Вот ссылка в Сибирь выглядит вполне реальной. Знаю тех, кого отправляли морозить пятые точки за куда меньшие прегрешения. При этом никто не затруднял себя юридической казуистикой. Взяли, упаковали и повезли в сибирский острог. Ещё и под чужим именем. Тоже обычная практика, кстати. Я с подобным сталкивался. Помню, надо было отыскать одного дворянчика. Его за какую-то пустячную провинность сослали в Сибирь ещё при Екатерине. Потом кто-то замолвил словечко перед императрицей, та решила, что вину свою сей представитель благородного сословия искупил полностью.

Указ о помиловании прилетел в Тайную канцелярию. Начали поднимать дело. Все архивы вверх дном перевернули, но так и не поняли, куда законопатили этого бедолагу. Растворился как сахар в воде.