— Я был не один, ваша милость.

— О да, вместе с вами действовал и ваш кузен, тоже весьма одарённый молодой человек. Но… мой возраст позволяет мне делать некоторые самостоятельные суждения. И я догадываюсь, кто играет первую скрипку в этом вашем маленьком семейном оркестре.

— Таланты моего кузена в действительности ещё не получили должной оценки. Я без него, что без рук. Его вклад в расследования не просто соизмерим с тем, что вношу я, он значительно его превосходит.

Бирон пошевелил опухшими пальцами.

— Вы мастер изящно формулировать фразы. Прекрасно, я люблю беседу с умной и обстоятельной персоной. Жаль, что мы встретились только сегодня.

Я тоже кивнул, хоть в действительности придерживался диаметрально противоположного мнения. Нет уж, глаза б мои тебя не видели!

Бирон обласкал меня взглядам, но мне почудилось, что внутри его зашевелился большой хищный зверь, готовый к прыжку.

— Коснёмся и других ваших несомненно ярких качеств. Я знаю, что флер ваших подвигов способен вскружить голову прекрасным феминам. Они ведь умеют ценить в мужчинах главное.

Я понял намёк:

— Большинство моих «сражений» с прекрасным полом заканчивались ретирадой сиречь отступлением. Кто-то снова приукрасил реалии. Мои виктории на сем поле «брани» слишком редки, чтобы их можно было принимать всерьёз.

Бирон с досадой поморщился.

— Отдаю должное вашей деликатности. Признаюсь, мне надоели все эти тонкости этикета. Я ведь простой солдат, всю молодость и здоровье отдавший войне. Мне проще поговорить с вами напрямую, чем ходить кругами, опасаясь затронуть главную тему. Я открываю свои карты.

— Благодарю вас, — кивнул я.

— Право не стоит. В свой черёд я тоже попрошу, чтобы вы были честны со мною. Господин Елисеев, у меня есть основания гневаться на вас. Некоторые ваши поступки нанесли урон моему достоинству. Но… — видя, что я собираюсь его прервать, он повысил голос, заставляя меня умолкнуть, — при должном рассмотрении становится ясно, что тут скорее моя вина, нежели ваша. Я умею трезво глядеть на вещи, прощать и… награждать. Особенно тех, кто вызывает у меня расположение. И вы — тот, к кому я испытываю определённую симпатию.

Если бы не информация, полученная от поручика, я бы поверил в слова Бирона, уж больно убедительно тот говорил. Не иначе хороший артист пропадает. Однако я ничем не выдал скепсиса, наоборот, прямо таки засиял благожелательностью, даже слегка поддакнул в лучших лицедейских традициях:

— Для меня это честь, ваша милость.

Бирон благосклонно опустил подбородок.

— Человеку вашего склада не составило бы большого труда понять, что наша встреча вызвана отнюдь не праздным любопытством с моей стороны.