Я понятия не имел, как поведу беседу, мысли перепутались. Главное, чтобы итальянка не догадалась, что мы знаем шифр иезуитов, тут фон Белов прав полностью.

Подойдя к дверям, я потянул за шнурок звонка. Где-то в глубине мелодично прозвенел колокольчик.

Служанка лукаво усмехнулась, когда я сообщил, что хочу видеть её госпожу.

— Простите, но разве вам назначено?

— Нет, а что — сегодня, не приёмный день?

Девица хихикнула и побежала докладывать госпоже.

Барбарела приняла меня в будуаре. В одежде, однако, при этом скорее выглядела раздетой. Очаровательно улыбалась, но это был тот случай, когда чары не действовали.

— Чем обязана вашему визиту? — Боже, как мелодично она говорила, какие приятные нотки звучали в её голосе.

— Догадайтесь.

Она недоумённо повела плечом.

— Право слово, я представления не имею! Ко мне редко заглядывают люди из СМЕРШа. Собственно, вы первый. Какие-то шпионские игры, да⁈ Или соскучились? Последнее предположение мне нравится гораздо больше, — Барбарела лукаво подмигнула.

— Сударыня, мой визит связан исключительно со служебными обязанностями. Я заглянул на огонёк дабы напомнить, что теперь вы работаете на Россию, и любая попытка обмануть нас, закончится плохо. Пожалуйста, крепко подумайте перед тем, как сделать хотя бы один неверный шаг.

Итальянка задумчиво кивнула.

— Вы только что нанесли урон моей женской гордости. Признаться, я надеялась, что наша встреча случилась совсем по иным резонам… более лестным, — Она обидчиво поджала губки. — Но, коли вы готовы меня упрекнуть… давайте поговорим напрямую.

Она устроилась на постели так, чтобы продемонстрировать все достоинства своего тела.

— Прекрасно выглядите. Отдаю должное вашей красоте, — оглядев её фигурку, произнёс я.

— И это все комплименты, на которые вы способны?

— Мужчины должен творить не на словах, а на делах. Не будем отвлекаться. О чём вы хотите со мной поговорить?

— Наше первое свидание, увы, совершенно не куртуазное, было замечено.

— Кем, сударыня?

— С самых первых дней ко мне приставлен соглядатай. Это один из наших танцовщиков, но он, как и я, служит на иезуитов. Иногда мне кажется, что он знает всё. Нет такой вещи, которая бы укрылась от его взора. Мне пришлось рассказать ему о том, что вы вынудили меня работать на СМЕРШ, я поделилась с ним деньгами — он взял половину. По его настойчивой просьбе, граничащей с приказом, я написала письмо тем, кто меня сюда направил.

— И что вы собираетесь делать?

— Выживать. Я не хочу оставаться между молотом и наковальней. Так, кажется, говорят русские?

Я кивнул.

Она продолжила: