Иван выслушал известия спокойно:
— Тут и гадать нечего. Сапежский выздоравливает, и воевода хочет лично им заняться. Наверняка у разбойника есть припрятанные клады: вспомни, что обыск усадьбы и деревни ничего не дал. Основную добычу где—то спрятали, а Фёдор Прокопич думает, как бы прибрать побольше к рукам.
— А мы, выходит, тут лишние, — горестно хмыкнул я.
— Пока неясно. Думаю, с ним можно будет договориться. Нам нужно убийство настоятеля раскрутить. Грабежи к нашему поручению касательства не имеют.
— Согласен. Надо договариваться. Есть одно «но». Уничтожив банду, мы сделали Фёдора Прокопича единовластным хозяином. Фактически — развязали ему руки. Он почуял власть и обнаглел. Наехать на него не выйдет. Сейчас он на своей земле и может делать, что душе заблагорассудится. Вот она человеческая благодарность! — горестно заключил я.
— Против нас не попрёт, — задумчиво произнёс Иван. — Боязно ему супротив СМЕРШа выходить. Стратегема у него такая: сначала в единоличку вытрясет всё у Сапежского, а потом зачнёт договариваться с нами. А покуда подержит нас в сторонке, чтобы мы ему ничего не поломали.
— Хорошо, время покажет, — кивнул я. — Ты, Ваня, покрутись возле солдат, что Сапежского охраняет. Денег посули, попои-покорми в трактирах. Авось через них побольше узнать получится.
— Угу. А ты тогда чем займёшься? — прищурился на левый глаз Иван.
— Личной жизнью, братишка. Должна же она не только у тебя одного быть.
— Вот оно как… Окрутила тебя Наталья Ивановна?
— Сам окрутился. Мне в удовольствие.
— Занятие сие предосудительным назвать не могу. Коли сладится всё у вас, токмо рад буду. А поручение твоё выполню. Ведомо мне где солдатики сии досуг проводят. Сегодня туда и нагряну.
— Просто прекрасно, — откликнулся я. — А я сегодня опять к Лоскутовым сгоняю. У Наташи снова бессонница.
Этой ночью мы, как и в прошлый раз, гуляли у озера. Теперь я приехал подготовленным: прихватил булку для утиного семейства, за что был награждён поцелуем в щёчку и назван «милым». Когда возвращался под утро, показалось, что кто-то скачет за моей спиной. Я остановился, подождал минуту. Дорога осталась пустой.
— Ясно, — сказал я себе. — Со страху уже чудиться началось.
Во время завтрака осунувшийся и сонный Иван рассказал, что ему удалось услышать от солдат. Здоровье Сапежского и впрямь пошло на поправку, воевода уже успел два дня назад переговорить с ним, но недолго.
— Сволочь! — в сердцах выругался я. — Свою партию разыгрывает!
Мы отправились искать воеводу. Результат вышел прежний. Нам сообщили, что «их милость по-прежнему в городе не появлялся. Обещались быть денька через три-четыре».