Так мне стало мерзко от этой Аллы Ивановны, от ее такого лицемерия, что захотелось мне сплюнуть. Рот наполнила горькая слюна. Эта Миронова не только сильным, но и мерзким мне противником оказалась.

— Я просматривал списки отряда, — сказал Вакулин, — трое из четырех комбайнеров — комсомольцы и партийцы. Один подал заявление в комсомол два дня тому. Примерно то же самое приключилось и с шоферами.

— А что плохого в том, что ячейка нашего района пополняется новыми членами? Вы же сами, Евгений Герасимович, прекрасно знаете о сроках и списках. О том, что крайком считает что в нашем районе царит серьезный недобор среди комсомольской молодежи.

— Прекрасно знаю, — кивнул Вакулин снова, — и вы тоже знаете. А еще я знаю вот что. Что вы, Алла Ивановна, чтобы выслужиться в крайкоме, взяли на себя эту ответственность. Долго искали, на кого бы ее перекинуть, да так до конца и не перекинули. А сейчас у вас сроки горят, вот и используете вы любую возможность, чтобы загнать совершенно незаинтересованных людей в комсомол. Это возмутительно и губительно для всего партийного движения, доложу я вам.

Алла Ивановна застыла на месте. Краснота снова проступила сквозь ее пудру. На красивом лбу запульсировала от напряжения жилка. Все остальные члены комиссии затихли, боясь что-то возразить или просто сказать ей.

Я с ухмылкой сложил руки на груди. Так вот, выходит как у них все обстоит. Алла Ивановна решила таким образом выполнить свою норму, загнать лишних людей в комсомол насильно. И если для нее в этом деле важен каждый человек, значит сроки там горят как надо. Ну что ж. Этого можно было ожидать.

— Что вы себе позволяете? — только и сказала Алла Ивановна, — я уже устала от ваших гнусных поклепов и клеветы, что вы на меня льете. Да и прямых доказательств вы никаких не имеете. Только ваши домыслы. Очень мне горько, Евгений Герасимович, что так вы ко мне относитесь.

— Вам скорее горько, — сказал Евгений Герасимович, — что никак вы не можете меня из бюро выпихнуть. Хотя очень стараетесь уже второй год. Да только не получится ничего у вас. Ведь все понимают, что должен кто-то в райкоме не только бумажки с места на место перекладывать, но и работать.

— На что это вы намекаете? — Снова нахмурилась Алла Ивановна.

— Я не намекаю, а говорю вам прямо и в лицо. Вы бюрократ, которых с партии надо вымести куда подальше.

От этих слов Алла Ивановна будто бы окаменела. Она что-то хотела сказать, даже открыла рот, но Вакулин ее опередил:

— Для вас это все только циферки в отчете, — сказал он строго, — но на самом деле там все люди. Обыкновенные люди, у которых своя жизнь. Да только попадая в комсомол, а потом и в партию, болтаются они там мертвым грузом, а иногда и того хуже — становятся такими же, как вы карьеристами.