— Милорд, позвольте, я…
Луис неуклюже налетел на них сзади, Эрвин чуть не ляпнулся в огонь.
— Дурак! — крикнул Освальд и отбросил механика. Тот подхватился, сорвал куртку, принялся лупить по огню, наступая на него с третьей стороны.
Эрвин опустил плащ снова и снова, еще несколько футов травы погасли и зачадили дымом. Голова начала кружиться. Краем глаза он увидел воинов из северного отряда: они проделали полдороги к Эрвину, а теперь замешкались, возились в дыму. Сложно было разглядеть, что случилось. Кажется, кто-то лежал на траве.
— Мы почти справились! — воскликнул Эрвин, с размаху опуская плащ.
Чтобы добраться до последнего языка пламени, он влез в самую гущу дыма, нагнулся. Глотнул горького воздуха, и этот вдох добил его.
Все завертелось перед глазами, он упал.
* * *
Эрвин не терял сознание, но и не бодрствовал — колебался где-то между сном и явью. Временами тошнота усиливалась, и его выворачивало наизнанку. Тогда ненадолго сознание яснело, и он видел перед собою спину Томми, держащего рукояти носилок, на которых лежал Эрвин. Кто был вторым санитаром? Следовало оглянуться и посмотреть, но едва он пытался повернуть голову, как мир тут же начинал крутиться.
В одно из таких прояснений он услышал, как Фильден говорит о нем:
— Отравление дымом… Ничего серьезного, человек покрепче уже отдышался бы…
Позже, очнувшись вновь, он узнал, что один человек все же утонул на влажной полосе — кто-то из греев. Двое других пытались вытащить его при помощи веревки, но лишь промяли сеть и сами едва не погибли.
Потом Эрвин, кажется, спал. Просыпался, пил воду, сразу же отрыгивал ее. Забылся, очнулся вновь. На этот раз сумел напиться и уснул спокойно, мирно. Приснилась Нексия Фейм — синеглазая дочь графини. Она шепнула: «Беги следом!», Эрвин бросился за нею вдогонку и схватил за руку, но тут гравий под ногами превратился в воду, и они провалились, обнявшись. Вода не была черной. Эрвин не мог разглядеть ее цвет — возможно, рубиновый или лавандовый, или лазурь… Потом во сне явилась Иона: она беззвучно смеялась. Зажимала рот ладонью, глаза сияли весельем. Вокруг были люди, звучал клавесин… «Сестра!» — он хотел позвать ее, но не издал ни звука. Однако воздух замерцал от его слов, Иона обернулась, и лицо ее потемнело от горя. «Нет. Нет! Эрвин, нет!»
— Проснитесь, мой лорд. Дело плохо.
Он открыл глаза. Стояли сумерки. Кид тряс его за плечо.
— Лавина?.. Тонем?..
— Нет, мы над глубиной, но не тонем, — Кид почему-то говорил шепотом.
— Так в чем дело?
— Кайры, они затевают что-то… Прошу вас, за мной.
Эрвин попытался встать, но Кид удержал его: