— А Галларда, в свою очередь, злит, что его речи не мешают Адриану, — окончила мысль Мира, — и он может перейти к более решительным действиям. А если после смерти владыки на троне окажется Аланис или Валери, то архиепископ получит огромную власть. Ведь Валери глупа и набожна, а Аланис — племянница Галларда.
— Вот-вот.
— Час от часу не легче.
Мира покончила с остатками сливок, отодвинула тарелку, потерла виски.
— Дорогая Бекка, прости, но мне стоит вернуться домой. Отчего-то сильно разболелась голова.
— Мысли об убийствах не идут на пользу здоровью?..
— Я занята этими мыслями уже не первый месяц… Дело не в них. Должно быть, всему виной солнце. Я не привыкла к такой нещадной жаре. Как вы ее выдерживаете?..
Бекка посочувствовала и велела скорее поправляться. Мира попрощалась и поднялась, оставив на столе пару агаток. Задержалась, увидев, как подруга кончиком пальца стирает с шоколада рисунки и задумчиво выводит новый значок. Линия дважды изогнулась, образовав крылья — не птичьи, а какие-то странные, угловатые… Летучая мышь. Бекка пририсовала зверьку лапки и вложила в когти оперенную стрелу.
— Нетопырь Ориджинов?.. Причем здесь они?
Бекка облизнула пальчик.
— Не знаю…
— Дом Ориджин — верный меч Династии испокон веков. Ориджины никак не претендуют на престол, даже не попытались выдать за Адриана свою принцессу.
— Верно…
Мира встряхнула Бекку за плечо.
— Ну же! Что ты знаешь?
— Ничего, к сожалению, — покачала головой южанка. — Но думаю, что смогу кое-что узнать. Видишь ли, мой дядя — герцог Литленд — в январе встречался с сыном Ориджина. У них было нечто вроде переговоров.
— С Эрвином? Наследником герцога Десмонда?
— Именно. Причем это Эрвин напросился на встречу.
— О чем они говорили?
— Этого я как раз и не знаю. Но мне теперь кажется странным сам факт переговоров. О чем бы им договариваться? Ведь они во враждующих лагерях: Ориджин на стороне Аланис, дядя — понятно, на моей стороне.
— А сможешь выяснить, о чем шла речь?
— Постараюсь. Дядя сейчас в Литленде, но здесь, в столице, отец. Он может что-то знать, — Бекка подмигнула, — и я вытяну из папеньки все до последнего слова.
Северянка чмокнула ее в щеку и ушла.
Вскоре экипаж вез Миру домой. Солнце уже заходило, но каменные стены домов и булыжники мостовых выдыхали зной, впитанный за день. На улицах стояла душная жара, будто в печке. Голова болела все сильнее, цокот подков отдавался гвоздями в затылке. Мира терла виски, терзала прическу и больше всего на свете хотела вылить себе на макушку ведро ледяной воды. В подвале дома графини есть колодец — вода в нем должна быть холодной. Не могло же солнце прогреть землю насквозь!..