Эрвин оторопел. Люди Короны? Искровая пехота владыки Адриана⁈ Умирающий воин, наверное, бредит!

— Быть не может, — отрезал Ориджин.

— Да посмотри на тела! Копья, форменные рубахи, гвардейские сапоги! И говор был — как на Востоке, в Землях Короны! — Теобарт перевел дух, глядя на лорда с бессильной яростью.

Люди Короны! Эрвина оставил раненого и оглядел труп чужака. Алая рубаха поверх кольчужной брони, кожаные бриджи, высокие сапоги — все было добротное, форменное, сшитое в цехах Фаунтерры. А обрубок древка, что он нашел прежде, — ведь это было острие искрового копья!

Эрвин вернулся к Теобарту.

— Боюсь, что вы правы.

— Еще бы, я прав… Напиши все это, запомнил? Про искровиков, про Дар, ночную атаку…

— Да, капитан. Что потом?

— А потом… Листы с записью прибей кинжалом к дереву. На теле не оставляй — волки растащат вместе с мясом. Прибей к дереву повыше, понял? Но так, чтобы увидели… А потом… — Эрвин похолодел, поняв, что услышит сейчас. — Взведи арбалет, если хватит сил. Направь вот сюда, под нижнюю челюсть… Быстрая, легкая смерть, без усилий. Ты сможешь…

— Постойте, Теобарт! — вскричал молодой лорд. — Я жив, разве не видите? Я остановил кровь, рана заживет! Пойду в Первую Зиму, осенью буду там! Я отомщу за вас, слышите?

Губы Теобарта изогнулись в болезненном оскале. Он горячечно зашептал, схватив Эрвина за ворот:

— Ты понял меня? Запиши все, прибей к дереву. Взведи арбалет. Это проще, чем перерезать себе горло.

— Я выживу, — сказал Эрвин.

— Ты… ты… — капитан отвел глаза. — Кто бы другой… Но ты.

— Я выживу, Теобарт, — прошипел сын герцога, чувствуя, как злость разгорается в груди. — Тьма тебя сожри, я выживу! Вернусь в Первую Зиму. Я выживу, слышишь!

Капитан захрипел, зрачки закатились. Жизнь, однако, оставалась в теле: ребра поднимались и опускались.

— Я выживу, — повторил Эрвин и порывисто встал.

Голова закружилась, круги поплыли перед глазами. Он мучительно закашлялся. Зажал рот рукой, а после придирчиво осмотрел ладонь: ни капельки крови. Просто улыбка Праматери: удар ножа не задел ни сердце, ни легкое. Значит, Теобарт ошибается: все не так уж плохо! Следует обработать рану — промыть орджем, смазать лекарским снадобьем и наново перебинтовать. Потом нужно убираться из лагеря. Похоронить погибших — об этом не приходится и думать. Значит, на запах мертвечины соберутся волки… к ночи их будет целая стая.

Куда идти? У подножия холма отряд проходил небольшой ручей. До него ярдов пятьсот. Ручей — хорошее место. Рана будет заживать не меньше двух недель, это время придется как-то пережить. Следует взять с собой запас пищи, арбалет с болтами, лекарские снадобья, одеяло… немного воды… Мысли отчего-то стали вялыми, безучастными. Словно кто-то другой будет собирать припасы и оружие, идти к воде, а Эрвин тем временем… ляжет спать. Да, чертовски хотелось спать, веки слипались. Так бывает от жары и духоты, если приходится сидеть в тесном помещении летним днем. Может быть, прилечь? Вреда от этого не будет… Лекари говорят: человек выздоравливает во сне. Вчера рана болела нестерпимо, а сегодня — меньше; вот только слабость в теле и вялость мыслей, и дрожь в руках… Возможно, после сна и это пройдет?..