Кайр Теобарт вдруг открыл глаза и тихо, но внятно произнес:
— Удар милосердия.
Эрвин вздрогнул.
— Удар милосердия, милорд, — повторил раненный воин.
Если ты рожден на Севере в благородной семье, рано или поздно тебе придется убивать. На сей счет Эрвин не питал иллюзий. Но чтобы первой его жертвой стал верный отцовский рыцарь, к тому же безоружный и беспомощный — это было слишком.
— Нет, кайр, — Ориджин покачал головой. — Простите.
— Ты откажешь мне?.. — Теобарт словно не поверил ушам.
Эрвин отвел глаза.
— Неженка… — бросил воин и мучительно закашлялся. — Овца.
Лорд вынул из ножен кинжал и положил на грудь Теобарту. Кайр взял оружие обеими руками. Он был бледен, как полотно, и двигался с огромным трудом. Едва слышным шепотом воин начал молитву. Эрвин молча встал, отошел. Он не захотел подарить раненному милосердие и не сумеет похоронить его. Оставить рыцаря наедине со смертью — единственное, что мог для него сделать.
Вскоре Эрвин услышал короткий сдавленный стон. Наступила тишина. Теперь он один.
— Я выживу, — решил Эрвин София Джессика.
Сонливость отступила — возможно, ненадолго. Он понимал, что это время нужно использовать с умом. Прежде, чем снова нахлынет слабость, необходимо обработать рану, собрать припасы и дойти до ручья.
Найти труп лекаря оказалось нетрудно. Стараясь не смотреть на тело, Эрвин перерыл его вещи и раздобыл кожаный сундучок. Внутри нашел несколько острых ножей различного размера, кривую иглу с нитью, моток белой материи, пару щипцов-зажимов, клещи для удаления зубов, несколько склянок со снадобьями и беличью кисточку для нанесения мази. В своем багаже взял ордж, миску и кружку, бурдюк с водой, запасной кинжал. Приготовления сделаны.
Эрвин щедро хлебнул орджа. Благословенное хвойное пойло! Выпил столько, что в ушах зашумело, а голова слегка закружилась. Потом расстегнул ремень и оторвал тряпицу от раны. Выступила темная густая кровь. Не хлынула, а только просочилась, как смола на дереве. Свернулась за ночь и перекрыла узкий ножевой разрез. Что ж, тем лучше — нет риска истечь кровью. Дышать, правда, трудно: скопившаяся в грудине кровь давит на легкое… Ну, неважно. Трудно, но можно же. Хватило сил даже выбраться из ложа!
А вот то, что предстоит теперь, будет не очень-то приятно.
— Светлая Агата, помоги мне. Позволь задержаться в подлунном мире, ради славы нашего рода и мести нашим врагам. Дай мне сил, чтобы выжить. О большем не прошу.
Эрвин наклонил горлышко бурдюка и тонкой струйкой пролил в рану ордж. Боль резанула по ребрам, но терпимая — слабее той, что пылала ночью. Он ожидал, будет хуже. Возможно, ордж не добрался в самую глубину.