— Феодалы боятся лишиться своей абсолютной власти? Связанные рельсами со столицей, они вынуждены будут править с непрерывной оглядкой на вас, и, в конечном итоге, превратятся в ваших собачек?
Адриан искривил губу:
— Терпеть не могу слово «собачки». Его используют подлецы и строптивцы, чтобы унизить верных Короне людей. Однако в остальном вы правы, миледи. Лорды боятся за свою власть — именно в этом причина их сопротивления реформам. Обременительность налога, сложность строительства — лишь прикрытия подлинной причины.
— Не может ли… может ли быть так, ваше величество, что из-за этого вас хотят… Злодеи готовят цареубийство, чтобы положить конец реформам и рельсовым стройкам. А расправа с наследниками — только обманка?
— Я полагаю, так и есть, миледи. Более того, убийство наследников — своего рода предупреждение. Некто дает мне время одуматься. Некто предпочел бы не доводить дело до цареубийства, а лишь вынудить меня отказаться от реформ.
— Хаос войны за престол пугает лордов не меньше, чем реформы?
— По правде, миледи, мысль о гражданской войне тревожит и меня. Кровавая смута — худшее, что может оставить правитель в наследство своему государству. Однако заговорщикам придется довести дело до конца и убить меня — иного пути остановить реформы у них нет.
— Злодеи будут найдены, ваше величество! — с горячей убежденностью произнесла Мира. — Очень скоро они предстанут перед судом.
Владыка Адриан приподнял бровь:
— Скажите, миледи, вы действительно так волнуетесь за меня, как хотите показать?
Единственно правильный ответ: «Да, ваше величество». Но это — пустая формальность, это ничего не значит! Тусклые, фальшивые слова. Мира искала другие — и не могла найти.
— Что вам угодно? — обратился Адриан к кому-то, возникшему у входа в беседку.
— Ваше величество, графиня Сибил Нортвуд разыскивает дочь. Сообщить ей, что юная леди занята?
— Проводите леди Глорию к матери. К сожалению, миледи, я больше не располагаю временем для беседы.
— Ваше величество, — пересохшими губами выдавила Мира прежде, чем поклониться и уйти.
* * *
— Ты все открыла ему⁈ — напустилась на нее графиня, едва оставшись наедине. — Я же велела!..
— Нет, миледи. Вы правы, миледи. Только после суда над убийцей следует раскрыть наш обман — так мы избежим любых обвинений.
— Тогда о чем вы говорили?
Да, о чем мы говорили? Хороший вопрос, Минерва. Попробуй ответить! Сперва я напросилась на партию в стратемы и выиграла у императора. Потом засыпала его бестактными расспросами, и владыка был так поразительно добр, что не вышвырнул меня прочь, а терпеливо на все ответил. Потом он задал мне единственный вопрос, а я проглотила язык… Ах да, леди Сибил, еще кое-что. Император ни капли не доверяет вам. Пригласив на чаепитие, он хотел присмотреться и испытать вас, а вовсе не просить совета. Он считает, что вы, как и Ориджины, и другие великие лорды, готовы поднять мятеж из-за рельсовых дорог. Ну-ка, Минерва, что из этого ты готова поведать графине?..