— Он, добрый господин, почти во всем странный. Легче перечислить, чем он не странный: дерется хорошо. А в остальном — посудите сами.
Он рассказал о Джоакиновых мечтах, о странице из «Голоса», о заранее придуманном дворянском гербе, о леди Аланис Альмера… Позабыл про искровый кинжал, но потом вспомнил, упомянул и его.
— Стало быть, ты нанял странного охранника с искровым кинжалом, — проворчал тучный тюремщик. И так это значительно у него вышло, что Хармона осенило.
— Вы думаете, Джоакин служит на сторону?..
— Нанял ты, значит, странного охранника, — повторил толстяк. — Этот охранник зачем-то с шейландовцами пособачился. Потом защитил тебя от мелкого лордика. Потом с чего-то размечтался про замок и герб. Занятно выходит…
— Добрый господин, не верится мне в это…
— Да ну?
— Джоакин — он добрый малый… Глупый, горячий, голова в облаках… но добрый. Он даже разбойников в лесу не порезал насмерть, старался лишь ранить.
— Угу…
— Да и слишком у него башка всяким рыцарством забита. Разве смог бы он так ловко схитрить?
— Угу…
— И не знал Джоакин о Предмете, вот что! Кабы он служил графу, то мог бы сам привезти мне Сферу для продажи, незачем было в Уэймар ездить. А кабы служил кому-то другому — так откуда ему было в Смолдене знать, что именно мне граф поручит продать святыню, если я и сам тогда этого не знал? Я даже не знал, заеду ли в Излучину за письмом — это только по ходу решилось!
— Угу… — снова буркнул тюремщик и вдруг спросил: — А где сейчас этот Джоакин?
Хармон сглотнул.
— Я не знаю, добрый господин. Мы ведь повздорили перед самым… ну, перед тем как вы меня…
— Повздорили, значит?
— Верно. Он, Джоакин, шибко нос задрал: дескать, он — герой, а Хармон-торговец — отребье. Я ему не спустил, мордой натыкал. Он разобиделся и ушел. Так все было!
— Так было, значит?
— Да вы слуг своих спросите! Они когда в гостиницу пришли, то там всех моих людей застали, а Джоакина-то и не…
Хармон осекся. Тьма! Проклятая тьма! Мои люди в гостинице — что с ними сделали⁈ Как же я не вспомнил раньше? Бедняжка Полли! Где ты, что с тобой?
— О чем подумал? — требовательно бросил тучный.
— Мои люди, добрый господин… Что с ними будет?
— От тебя зависит, дружок. И что с тобой самим будет — это тоже.
— Добрый господин, могу ли я спросить, они все живы? Там девушка была, Полли…
— Потрудишься как следует — выживут.
— Что мне сделать? Только скажите!
Тюремщик расплылся в неприятной ухмылке.
— Всякие есть мыслишки. Но ты сперва посиди еще недельку со своим новым приятелем, подумай — авось еще что полезное вспомнишь.
— К Джеку⁈ Добрый господин, смилуйтесь! Я не переживу еще неделю! Я не молод, тело стареет, силы уже не те! Вы убьете меня!