— Плохо служишь, я бы тебя прогнал на месте герцога. Делай дело, а не затевай ссору. Повторяем. Вы ополоумели, сударь? Явились среди ночи!
— Явился тогда, когда следовало, — холодно бросил Джоакин. — Милорд ждет от вас уплаты налога.
— О, сударь, здесь явная ошибка! Ведь его светлость позволил мне уплатить налог позже, в сентябре сразу за все лето. Разве он вам этого не сказал?
— Как будто, нет… — заколебался Джоакин. — Нет ли у вас грамоты за печатью милорда?
— Бумаги-то нет, сударь, но я вам расскажу сейчас, как все было. В апреле навестил я Алеридан по случаю дня Весеннего Цветения. Привез подарки его светлости с дочерью, попросился на прием. И вот позвал меня герцог, усадил напротив себя, и я сказал… — Хармон изменил тон с заискивающего на раздраженный и буркнул: — Опять не справляешься. Не давай себя заболтать! Ты пришел сделать дело, а не слушать трескотню.
— Не желаю этого слышать, — подстроился Джоакин. — Милорд знает, что делает. Прислал меня — значит, пришел срок.
— Стало быть, его светлость отменил нашу договоренность?
— Мне ничего не известно об этом.
— Не забыл ли он, что дал нам острочку?
— Ты мне что же, допрос учиняешь? — взрыкнул Джоакин. — Велено взять с тебя налог. Сперва плати, а после расспрашивай.
— Уже лучше, — похвалил Хармон. — Но старейшина тебе на это такое скажет: смилуйтесь, сударь! Весна больно холодная была, на полях все померзло, крестьяне голодают. На городской рынок совсем мало товаров везут, у наших мастеровых ничего не покупают. Цеховые прибыли такие, что хоть садись и рыдай! Не ровен час, осенью подметки будем есть вместо хлеба!
— Прискорбно… — начал Джоакин.
— Нет! — рявкнул Хармон. — Он, подлец, врет тебе! Чернь постоянно хитрит перед лордами, ты бы это знал, если бы вправду был вассалом! А если и не врет, то его беды — не твоя забота, понял? Твоя забота — одна: служить господину.
— Не желаю слышать, — устало обронил воин. Хорошо это вышло: в тональности человека, который слыхал отговорки сотню раз и смертельно утомился от них.
— Но сударь, сжальтесь над нами!
— Кончай это. Милорд велел взять налог. Мы оба знаем, что я его возьму.
Джоакин скрестил руки на груди. Хармон кивнул:
— Терпимо. Почти убедил. Повторим еще раза три — и будешь готов.
— Готов к чему?
— Как это — к чему? Служить своему лорду, герцогу Морису Лабелину!
* * *
Кулак Джоакина Ива Ханны обрушился на окованную железом створку ворот. Звук вышел глухим, отрывисто тревожным среди ночи. Изнутри не послышалось ни голосов, ни шагов. Джоакин ударил в ворота каблуком, и они загудели.