— Отпирай!
Раздалось шарканье подошв, отодвинулась форточка. В проем сверкнул факельный огонь, раздался голос:
— Кто такие?
Джоакин отметил сноровку охранника: тот выглянул в форточку краем глаза и быстро осмотрел гостей с ног до головы, сам же остался почти невидим: свет факела ослепил пришельцев.
Как учил торговец, Джоакин не ответил: пускай привратник сам рассмотрит герцогскую эмблему на камзоле.
— Нам нужен аббат, — после паузы бросил воин.
— Это зачем?
— Послание от милорда.
— Так давайте сюда, — нагло ответил охранник.
— Лично в руки аббату. Немедленно.
— Среди ночи? — поразился привратник.
Джоакин молча глядел в форточку. Рожа монастырского служки была широкой и хмурой. Он перебегал взглядом с одного пришельца на другого. Те смотрелись более чем внушительно: все трое в ливреях с гербами Лабелина, вооружены мечами и кинжалами, прибыли верхом и, по всему судя, спешным порядком. Служка понимал, что добрые вести не приезжают верхом среди ночи.
— Аббат придет в бешенство, — угрюмо бросил он.
Джоакин поманил его пальцем, тот придвинулся к прутьям оконца.
— Уж поверь, — тихо сказал воин, — бешенство аббата — последнее, что должно тебя сейчас волновать.
Охранник кивнул:
— Да, сир, зову.
— А нам что, ждать снаружи? — крикнул ему вслед Снайп.
— Виноват, сир. Никак не могу без разрешения аббата.
— Скотина, — сплюнул дезертир.
Вихрю было велено не подавать голоса ни при каких обстоятельствах: одна фраза его грубым сельским говорком — и маскировке конец. Но Снайпу торговец разрешил бросить ругательство-другое. Хриплый, злобный голос дезертира неплохо подходил для ночного представления.
Спустя время послышалась возня, лязг засовов, и ворота отперлись.
— Проходите, — давешний охранник впустил их в монастырский двор. — Его преподобие здесь.
Посланцы вошли, ведя лошадей в поводу. То были достойные животные: Вихорь прибыл на коне торговца, Снайпу Джоакин уступил свою гнедую Леди, а сам молодой воин получил в распоряжение отличного трофейного жеребца, отнятого некогда у сквайра сира Вомака.
Во дворе их ожидала группа людей: двое с факелами по бокам ворот освещали ночных гостей, четверо расположились квадратом, сложив руки на поясах, еще двое в сутанах и капюшонах стояли по обе руки от щуплого мужчины, являвшегося, видимо, здешним аббатом. Да уж, старина Доксет оказался более чем прав: только аббат и два его спутника напоминали монахов, остальные выглядели хорошо обученными солдатами в монашеской одежде.
— Письмо от герцога? — скрипуче вопросил аббат.
— Извольте назвать себя, — бросил Джоакин.
— Перед вами его преподобие Август Элиза Александр, аббат монастыря Святого Праотца Максимиана, — сообщил привратник.