Припасы и без того подходили к концу, теперь же стало вовсе туго. Последние три дня на Мягких Полях люди голодали, с завистью глядя на коней, жевавших поросли сеточницы. Как на зло, не попадалось ни одного зайца. Давно не было и дождя, запасы воды кончились. Чтобы напиться, приходилось черпать ладонями жидкость, что просачивалась сквозь сеть. Она пахла тухлятиной, от нее желудок сводило, а голод чувствовался еще острее. Джемис становился угрюм и склонен к черному юмору; Стрелец ночами принимался шумно плямкать языком и поскуливать. Эрвин, что не мог сомкнуть глаз от голода, на полном серьезе сказал собаке:
— Скулеж — полумера, друг мой. Это тебе не поможет. Давай-ка я научу тебя выть.
Эрвин завыл, Стрелец последовал его примеру. Джемис, проснувшись, высказал предположение, что они оба — и пес, и лорд — вконец свихнулись.
— Грубость не облегчит муки голода, — ответил Эрвин. — Только вой способен помочь. Давайте-ка мы вас научим!
Теперь уже Стрелец выл первую партию, а Эрвин легко подстроился в ритм. Он был наделен неплохим музыкальным слухом.
Потом они выбрались на островок, и на западе, темным наростом по горизонту, показался Замшевый лес. Твердая земля была в одном дневном переходе.
В чахлой рощице на островке не нашлось ни ягод, ни грибов. Зато под корой трухлявых деревьев обнаружились жирные белые личинки. Я выживу и не стану жрать червей, — напомнил себе Эрвин. Но Джемис и Стрелец не отказались от лакомства. Пес проглотил два десятка личинок и сладко захрапел, подергивая лапами.
— Съешьте, милорд, — посоветовал Джемис. — Нужны силы для последнего перехода.
— Это мерзость какая-то!
— Обжаренные — вполне ничего. Понюхайте, милорд.
От запаха рот предательски наполнился слюной.
— Я поклялся не есть такой дряни, — фыркнул Эрвин.
— А еще вы клялись выжить и увидеть сестру, — напомнил Джемис.
Эрвин дернулся.
— Какого черта⁈ Откуда вам это известно?
— Вы говорили в землянке.
— Я сказал вслух?.. Тьма!
— Кажется, вы тогда не понимали, где находитесь.
— Кто вас просил подслушивать⁈
Джемис потупился.
— Милорд, с чего вы так расстроились? В этом нет ничего постыдного.
— Ну да!..
Воин примирительно добавил:
— И я ни за что не скажу леди Ионе, как плохо вы старались.
— Что?!.
— Клыкан, пожар на болоте, смертельный яд в открытую рану, арбалетный болт в командира искровиков… Да еще тот момент, когда вы вышли против меня безоружным.
— Старался, как мог, — в сердцах ответил Эрвин. — Скажите честно: по-вашему, я идиот… или полный идиот?
— В начале похода думал одно, позже — другое.
— А теперь что думаете?