– А ты что ж не купаешься? – язвительно спросила Заряна.

Она припомнила, что Ведара наказывала им помириться перед дорогой. И если не сейчас, то когда? Сказанные друг другу за весь день слова можно было по пальцам пересчитать, причём хватило бы и руки калеки. Но, верно, зачинать разговор стоило аккуратнее. Ростислав вскинул подбородок, посматривая на Заряну сверху вниз.

– Не пристало княжескому сыну перед простым людом голышом расхаживать.

– Можно подумать, ты под одеждой чем-то от других молодцев отличаешься, – фыркнула девица. – Видела я тебя без рубахи: точь-в-точь как те ныряльщики.

– А без портков не видела, – уколол её Ростислав.

– Было бы на что смотреть. У всех лесок да бугорок, просто у кого-то поменьше, у кого-то побольше, а девицам-то иное нужно: ласка и слова нежные. Но от тебя ни того, ни другого не дождёшься.

– Потому что не для тебя их приберёг, – снова отбил княжич, едва сдерживая смех.

– А для кого? Для той девицы? – Заряна взглядом нашла среди толпы ту красавицу, что приглянулась Ростиславу, и невзначай накрутила на палец огненную прядь волос. – Рыжие, значит, нравятся?

– Может, и нравятся. Только ты больно дерзкая. Найду себе посговорчивее да покраше, – парировал он, а сам всё за купальщицей наблюдал, куда та направится.

Заряна нарочно преградила ему обзор, взмахнула рыжей косой, будто лисица – пушистым хвостом. Княжич поспешно отмахнуться, но ту девицу из виду всё-таки потерял. Ещё бы: туманчан много, все смешались, а небо быстро гасло, похищая цвета и силуэты. Заряна растянула губы в победной улыбке, глядя на сердитый вид Ростислава.

– Вот же ж прилипла, как банный лист, – проворчал он. – Надо было тебя к Ведаре отправить.

Заряна пожала плечами. Ей самой было бы привычнее и веселее в компании ворожеи, но той хотелось побыть с мужем. Почти сразу после приезда в деревню они вдвоём исчезли с праздника, оставив только тянущиеся на другой берег следы. Туманчане поговаривали, что Ведара живёт где-то за рекой.

Заряна не успела подыскать едкого ответа Ростиславу, как их окликнул староста. Его среди купальщиков не было, видно, главному человеку на деревне, ровно как и главному человеку в княжестве, негоже показываться голышом перед своим народом. Староста весь вечер следил за порядком на пиру, но теперь люди принялись расходиться, и он тоже заспешил домой. Подойдя к княжичу, староста напомнил о своём приглашении:

– Мы уж и баньку для вас, государь, истопили, – поведал он. – Не манят вас речные воды, так испробуйте наших, домашних.

Ростислав охотно принял предложение. Дом старосты, просторный и крепкий, гордо возвышался в самом сердце селения. Сюда уже занесли столы с поля, а хозяйка накрывала их для вечерней трапезы. Староста представил гостям жену и дочь, которой, к великой радости княжича, оказалась та самая рыжеволосая купальщица – Ладушка. Девица, действительно, была очень ладной. Заряну пообещали на ночь подселить к ней, а Ростиславу как почётному гостю выделили отдельную горницу.