Заряне почудился – или она лишь жаждала услышать? – в его словах отсвет сожаления. И сразу нахлынуло разочарование. Глупо было надеяться на другое, ожидать, что ей с княжичем по пути не только к Моране, но и по жизни. Он лишь напомнил, какие они разные. Ростислав – сын князя, всю жизнь росший в столице, в палатах, в почёте. Если выживет, то станет правителем, перед которым всеуже склоняют головы. А Заряна? Кто она? Всего-то простая девица, лишившаяся сил ворожея, чья жизнь прошла в лесной глуши. Она даже с дочкой туманчанского старосты потягаться не смогла. Если бы не проклятие богов, то Ростислав не взглянул бы в её сторону.
С такими горькими мыслями Заряна засыпала. А проснулась нежданно-негаданно не одна, а в объятиях княжича. Одной рукой он притягивал девицу за талию, вторая покоилась на её бедре. В горле было сухо, в теле – жарко. Они прижимались так близко, что Заряна явственно чувствовала крепкие руки, твёрдые мышцы груди и живота, ниже… По коже пробежали мурашки от осознания, какой частью тела Ростислав упирается в неё плотнее всего. Красочное воспоминание из бани мгновенно восстало в мыслях.
Кажется, ночью она озябла, потому и прибилась к нему, но сейчас пора было выбираться из мучительного плена. Едва она успела подумать об этом, как слух обжёг весёлый шёпот:
– Я же вижу, что ты не спишь.
Глава 22. Нет пути назад
BEARWOLF– Феникс
Сердце заколотилось, Заряну бросило в жар. Хотелось провалиться сквозь землю, но, увы, под ней был только слой меха, хвои, деревянного пола и снега. До земли было слишком далеко.
– Не спишь, – уверенно повторил княжич. – Не пытайся притворяться.
Заряна и не пыталась. Она просто не знала, как поступить. Впервые она просыпалась в объятиях того, кого прежде ненавидела всем нутром. Княжича это, похоже, забавляло. Тонкие нижние рубахи служили хлипкой преградой, потому, стоило девице поёрзать, она слишком хорошо прочувствовала, как он упирается в её бедро.
– Кажется, пора вставать, – облизнув губы, как можно более невозмутимо произнесла Заряна.
Аины в чуме уже не было, значит, утро уже наступило. Уединение, которого не хватило вчерашним вечером, теперь пугало.
– Точно пора? – лениво отозвался княжич.
Он не разорвал объятий. Ладонь по-прежнему лежала на её талии, а пальцы второй руки легонько выводили узоры на её бедре, цепляя подол нижней рубахи. Когда он дотронулся до обнажённой кожи, Заряна затаила дыхание. Влажные губы коснулись её плеча. Сердце забилось в груди столь оглушительно, что, казалось, стук слышится по всему чуму.
– Надо вставать, – едва вымолвила она, ощущая, как язык княжича скользит по её шее. – Пора выезжать в стылый лес.