Варвар позволил обвязать себя верёвкой и поднять над жёлобом. Костры вспыхнули, ослепив Заряну, а когда она проморгалась, багровая струйка крови уже испачкала дно жёлоба.
Вот и три жертвы для северного бога войны. Силы Заряны вытекали вместе с кровью. От холода и усталости глаза закрывались, но молитвы, которыми разбойники взывали к своим богам, держали её на грани сознания. Слова молитвы то гремели раскатом грома, то тонко шелестели, подобно зимнему ветру, то оглушали и тут же стихали, точно выплеснувшаяся на берег волна. Не успевала тишина убаюкать девицу, как та вздрагивала от резких звуков. Хочешь не хочешь, а прислушаешься и разберёшь, что одно из слов звучит чаще всего.
– Го дан, – голоса разбойников вместе с кострами устремились ввысь.
То, верно, было имя северного бога. Его повторяли с жаром и трепетом. Даже привязанный варвар, с бледной кожи которого сочилась кровь, беззвучно шевелил губами в такт молитве. Разбойники упали на колени и, взывая: «Годан!» – воздели руки к небу. Заряна была уверена, что их бог внемлет этому зову, чистому и полному почтения.
Увы, что для неё самой чужие голоса померкли, подёрнутые дымкой тумана. Он обволакивал, унося в забытье. И был он не холодным, скользким и влажным, а тёплым, точно летнее солнце, под которым так легко разомлеть.
– П`тиса.
Голос пленного торговца, словно стрела, прорвал пелену тумана. Мужчина несколько раз повторил: «Птица!» – прежде чем Заряна смогла очнуться. Веки тяжелели, но она всё же смогла на несколько мгновений воздеть взгляд к небу. На тёмно-синем покрывале, исчерченном полосами дыма, кружили чёрные птицы. Видно, падальщики собрались в ожидании мёртвой плоти. Бог войны придёт, и Заряна окажется на пиру, только не в роли гостьи, а как угощение.
Глава 18. Мается былое в темноте
Алла Пугачёва, Кристина Орбакайте – Опять, метель
Крики птиц вреза лись в сознание, царапали слух, точно когти. Заряна не различали их в ночном небе сквозь пелену слёз, но готова была поклясться, что это во роны. Несколько месяцев назад именно ворон стал для неё вестником беды. Осознание неминуемой смерти сдавливало грудь цепью страха, которая с каждым мигом затягивалась всё туже, лишая пленницу дыхания.
Зря она уехала от Ростислава.
Никакая гордость не стоит жизни. Проклятье богини Мораны пожирало девицу, но ещё сильнее она не хотела умирать во славу чужого бога.
Запястья и лодыжки горели от жёстких тугих верёвок. Она хватала ледяной воздух пересохшими губами, лёгкие горели. Заряна хотела выиграть ещё хоть несколько мгновений жизни, однако долго бороться не получилось. Забвение вновь принялось окутывать её: мягко и аккуратно, точно любящая матушка, заворачивающая своё дитя в одеяло. Как противиться такой ласке? Между болью и покоем Заряна выбрала второе. Только хриплое, утробное карканье не позволяло ей окончательно раствориться в глубине сознания. Крики птиц множились и становились громче. Ей пришлось открыть глаза, чтобы увидеть: вороны слетели к земле, черными кругами вились над низиной, полной огней.