Глава 14. Сердце стучит быстрей
ПЕВЧАЯ – Вода
Лошади лениво переступали через сугробы, но как всадники добрались до Туманки, так ехать стало легче. Главная улица была притоптана до такой степени, что казалась жёсткой и ровной, точно поверх земли накинули белую ткань вместо снега. Однако самих жителей поблизости не было видно. Из труб домов поднимался дым, печи пыхтели, собаки лаяли, чуя чужаков, но остальные звуки сосредоточились вдалеке. Люди покинули избы, чтобы единой толпой отпраздновать Просинец.
Ведара ехала впереди. Она уверенно повернула лошадь на узкую тропу, всадники последовали за ней. Вскоре они достигли околицы. Именно там, на широком поле, собрались все жители. Они устроили жаркий праздник посреди холодов: зажгли костры и расставили столы, полные кувшинов и плошек с угощениями. Чем богаче пир, тем удачнее будет год.
Туманчане, тут же заприметив гостей, пригласили их присоединиться. К ворожее, прежней жительнице деревни, они относились с опаской, её мужа и Заряну охотно привечали, а княжича же обхаживали, как могли. Он хоть и пытался держать своё странствие в тайне, молва об этом быстро разнеслась по землям, и его ждали в каждой деревне, в каждом уголке на пути к северной границе. Староста сразу пригласил его на ночлег в свой дом, но пока царствовал день, гости веселились на пиру. Молоко, простокваша, ряженка – в кувшинах плескались молочные напитки на любой вкус, а из мисок поднимался пар от горячих блинов, смазанных маслом и мёдом. Среди сытных блюд прятались и сласти: пряники да коврижки, баранки да заедки1[1] .
Не все спешили отведать угощений. Туманчане не столько сидели за столами, сколько отдавались вихрю песен и плясок. Стоять на месте-то холодно, несмотря на горячие напитки и пылающие костры. Заряна быстро насытилась и запила блины настоем из зверобоя – его полагалось готовить к Просинцу, чтоб наполниться теплом и очиститься от тьмы. Жаль, проклятие Мораны никаким настоем не вывести… Но сегодня Заряна не стала предаваться гнетущим думам. Вместе с местными девицами и молодцами она принялась отплясывать вокруг костров. Все кружились, радовались, щурясь от пламени и снега, отражающего не по-зимнему блестящее солнце. Какие уж тут думы о смерти? Ростислав тоже присоединился к веселью. Девицы скоренько обступили его, желая привлечь внимание. Они улыбались, жались в танце, кружились подле, будто бы невзначай задевая княжича. Заряне аж скривиться захотелось: не ведают они, какой он на самом деле подлец – возьмёт своё и сбежит. Но сам княжич не заметил её настроя. В разгар танца он подхватил её на руки, кружанул и опустил на землю. Не успела она и рта раскрыть, как он переметнулся к следующей девице. Пришлось махнуть на него рукой.