Дойдя до конца тропы и завернув за угол, девица ахнула. Она присела на корточки и потянулась к кустарнику, который рос между двумя домами. Аромат, который она уловила ранее, исходил от звёздочек цветущего жасмина. Поодаль, рядом с другими избами, Заряна различила бархатные головки гардении, а ещё в одном месте – прострел или, как его называли в простонародье, сон-траву. Мягкое благоухание разливалось по воздуху и впитывалось в разум, успокаивая его и навевая сон. Девица коснулась белых лепестков, подивившись, не привиделись ли они ей. Нет, цветы оказались взаправдашние, хоть и поверить в это было трудно. На дворе стояла зима, пусть и солнечная, но холодная! Цвести же всё начнёт не раньше весны, если не лета. Заряна отдёрнула руку, почуяв неладное. Колдовство! Она поспешила к Ростиславу, чтобы рассказать о своей находке.

– Я же говорил, что деревня опасна, – строгим шёпотом ответил он, взглянув на тот самый жасмин. – Неспроста тут всё. Не может быть, что за забором висит снежная туча, а здесь светит солнце. Не может так резко потеплеть. Не могут цветы расти посреди зимы. Не могут обычные люди жить посреди стылого леса! Это колдовское место. Ты такое лучше меня должна чуять.

– Но нам ведь не сделали ничего дурного, – призадумалась Заряна. – Приютили, накормили, отпустили с миром.

– Отпустили, только мы всё равно тут.

– Да и взять с нас нечего.

– Разве что в жертву или рабство, – хмыкнул княжич.

– Не нагнетай.

Девица обречённо посмотрела на смеркающееся небо. Они должны были пересечь лес и добраться до ледяной пустоши к закату, но не свезло. Видно, деревня станет их пристанищем на ближайшую ночь. Не хотелось мириться с этим и оставаться в колдовском месте, но что поделать? Волки, чуявшие свежий след, оленей и живой дух, до сих пор бродили за оградой, – княжич удостоверился в этом, вернувшись к воротам. Из упрямства Ростислав продолжал сидеть на крыльце, пока в небе не погас последний отсвет. В темноте стало особенно зябко и жутко. На улице не было ни души, и никто, кроме старика с хозяюшкой, не полюбопытствовал поглядеть на путников. Окна в соседних домах не горели, деревня казалась пустынной. Вернее сказать, вымершей.

Луна явила свой белый лик. Тишина деревни наполнялась воем ветра и волчьим хором. Заряна скрестила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу, её с головой захлёстывали тревога и отчаяние. Из приоткрытой двери гостеприимного дома доносились манящие ароматы выпечки и варёного мяса. Хоть Заряна успела перекусить по приезде, в животе снова урчало от голода, а собственные запасы были уже на исходе.