- Опять ты? Да сказала же, уехала!

- Куда?!

- Алкоголик… - кричит она и захлопывает дверь.

Вечером сижу в нашем парке. На наших качелях. Пью из горла. В голове крутятся обрывки:

"Артём, смотри - качели свободны!"

"Держи, я тебе вишнёвый пирожок взяла..."

"Ты такой странный... Как будто не из этого мира..."

Я бросаю бутылку под ноги. Она разбивается с удовлетворительным звоном.

Лишь поздно ночью возвращаюсь в квартиру. Включил свет и сразу вырубил. Слишком много её

везде:

— Тут она впервые осталась ночевать, стесняясь своих пижамных штанов с единорогами.—

Тут мы танцевали под дурацкую попсу, когда по телевизору ничего не было.— Тут она

ревела в три ночи, потому что умер её старый кот.

Я перестал считать часы. На пятый день сломался будильник, больше некому было его заводить.

Теперь время измеряется пустыми бутылками у кровати и количеством сигарет в переполненной

пепельнице.

На кухне её кружка стоит в шкафу. Я достаю её каждое утро, ставлю на стол, наливаю кофе. Не

пью. Просто смотрю, как пар растворяется в воздухе. Потом выливаю в раковину.

Холодильник почти пустой. Только её банка с огурцами да пачка масла с истёкшим сроком.

Вчера пробовал есть огурцы - гадость.

Вещи Лиды лежат нетронутыми, зубная щётка с истёршейся щетиной, заколка с бантиком, которую

она ненавидела, но носила, потому что подарила мама. Я собираю всё в коробку, чтобы

выкинуть, потом высыпаю обратно.

Я больше не звоню. Не пишу. Не прихожу к магазину где она работала. Просто сижу на полу в

нашей пустой квартире, смотрю на её заколку в своей ладони и жду, когда эта боль либо убьёт

меня, либо сделает сильнее.

Голова гудит, как трансформаторная будка, а в висках стучит: "Лида-Лида-Лида" - монотонно,

безостановочно, как проклятие.

Стук в дверь.

Сначала кажется, что это в голове. Потом, что соседи сверху опять двигают мебель. Но звук

настойчивый, резкий, идёт прямо в висок.

- Макар! Открывай, блин!

Голос Макса. Я не шевелюсь. Может, уйдёт. Тишина. Потом, глухой удар, ещё один. Дребезжание

замка.

- Всё, гад, я тебя нашёл!

Дверь с треском распахивается. Свет из коридора режет глаза, и я зажмуриваюсь, прикрываясь

рукой.

- Ты... Ты серьёзно? - Макс стоит на пороге, лицо перекошено. - Господи, на что ты похож!

Он хватает меня за плечи, трясёт. От него пахнет улицей и дорогим одеколоном.

- Ты где был? Ты вообще понимаешь, что все тебя ищут? Отец звонил, я звонил, даже твой

долбаный адвокат...

Я молчу. Смотрю куда-то мимо него, на трещину в стене.

- Вставай! - Макс дёргает меня за руку, но я обмякший, как тряпка. - Макар, блин, ну что ты