вот она.

Лида выходит, как всегда, будто на улице не майская промозглость, а летний вечер. Короткая

куртка (я сто раз говорил, что она не греет), тонкие джинсы, топик, из-под которого

виднеется полоска кожи – бледной, чуть розовеющей от холода. Волосы, эти белые, непослушные

кудри сразу подхватывает ветер. Они трепещут вокруг ее лица, как светлое облако.

- Темка! - голос звонкий, удивленный. Она щурится, потому что свет фонаря бьет прямо в

глаза. - Ты чего тут?

Я подхожу ближе, наступаю на ее тень.

- Я же просил не работать допоздна. - говорю сквозь зубы, но не от злости, а потому что

ветер лезет в рот. - Где шапка? Где нормальная куртка?

Она смеется, знакомый смех, легкий, чуть хрипловатый. Прямо сейчас он звучит как

издевательство, потому что я уже вижу, как она завтра будет лежать с температурой, а я

бегать по аптекам, ругаясь с фармацевтами.

- Пошли домой, я замерз уже, - бурчу я.

Лида ловит мою руку, цепляется, как всегда, не за ладонь, а за локоть, прижимается всем

телом. Ее пальцы холодные, но она все равно умудряется согревать.

- Я к маме хотела сегодня, - говорит она, пока мы идем к остановке. - У нее что-то важное.

- Значит, провожу до мамы.

Автобус подъезжает как назло сразу, старый, потрепанный, с мутными стеклами. Мы

заваливаемся внутрь, и тут же знакомый гул двигателя, скрип сидений. Лида прижимается к

окну, я к ней.

- Дуреха, - целую ее в нос, который уже успел покраснеть от холода. - Чтоб сразу чай с

лимоном выпила, поняла?

Она фыркает, но при этом пристраивается под мою руку так, чтобы я мог обнять ее плотнее.

Ваниль, ее ваниль она везде: в волосах, на шее, даже на воротнике куртки.

- Ты такой злой сегодня, - говорит она, но пальцы ее уже запутались в моей куртке, будто

ищут что-то. - Что-то случилось?

- Да нет, - вру. - Просто думал, сегодня поговорим. Давай завтра? У тебя же выходной.

- О чем поговорим? - Она откидывает голову назад, смотрит снизу вверх. Глаза серо-голубые,

с этими яркими искорками.

- О нас.

- А что у нас не так?

- Все так. Просто завтра, ладно?

Прижимаю ее еще сильнее. Автобус трясет, за окном проплывают огни желтые, красные, размытые

дождем.

Я прижимаю Лиду к себе, целую ее в макушку ее волосы пахнут яблочным шампунем и чем-то еще,

что всегда напоминает мне о доме. Она смеется, вырывается и скрывается за дверью подъезда,

оставив меня стоять под уличным фонарем, который уже начал мигать.

Жду еще минуту, вдруг она выглянет в окно, но нет только тень мелькает за занавеской

третьего этажа. Разворачиваюсь и иду к дороге, подняв воротник.

Такси ловится сразу, черный Mercedes с затемненными стеклами. Водитель даже не спрашивает