адрес, просто кивает, когда я говорю: "Коттеджный поселок "Золотые сосны".

Город проплывает за окном, сменяясь сначала спальными районами, потом промзоной, а затем

высоким забором с колючей проволокой и камерами. Охранник на КПП пропускает без вопросов,

стоит мне лишь открыть окно.

Дорога петляет между вековыми соснами, за которыми мелькают огни особняков. Я уже забыл,

как здесь пахнет, не городской пылью и бензином, а хвоей и дорогим камнем.

Машина останавливается перед трехэтажным коттеджем в стиле модерн – стекло, бетон и

панорамные окна, за которыми видна огромная люстра, как в каком-нибудь венском оперном

театре.

Я выхожу. Под ногами хрустит белый гравий, а в воздухе тишина. Не та, что в городе, где

всегда слышен гул машин, а настоящая, глубокая, нарушаемая только шелестом листьев.

Дверь открывает дворецкий, немолодой, в безупречном костюме.

- Макар Викторович, - кивает он. - Отец в кабинете.

Я прохожу через холл с мраморным полом и лестницей, которая кажется позаимствованной у

какого-то королевского дворца. На стенах картины, которые отец покупал на аукционах, не

потому что любит искусство, а потому что это "выгодное вложение".

Кабинет, дубовые панели, кожаные кресла, массивный стол из черного дерева. Отец сидит за

ним, уткнувшись в документы, но поднимает голову, когда я вхожу. Я вошел, и он поднял на

меня взгляд, такой же острый, как всегда, но сегодня в нем было что-то новое. Что-то, что

заставило меня на секунду замереть на пороге.

- О! Макар! Привет! - Он отодвинул ноутбук, и я заметил, как его пальцы слегка дрожат. - Ты

вроде сказал, не сможешь приехать.

- Планы поменялись. Как ты?

- Отлично.

И правда – отлично. Лицо будто посвежело, глаза блестят, даже морщин у висков меньше. Будто

сбросил лет десять.

Я плюхнулся в кожаное кресло напротив, чувствуя, как холодная кожа прилипает к рубашке.

- Ты хотел меня видеть?

- Да. - Пальцы сплелись в замок, костяшки побелели. - Ты уже взрослый, я думаю, должен

понять.

Взрослый? Ну да, двадцать два – не пятнадцать, но к чему это сейчас? Что-то в его тоне

заставило меня напрячься.

- Пап, не томи, говори как есть. В бизнесе проблемы?

- Нет, все отлично.

- Тогда ты чего такой?

Он резко выдохнул, закрыл глаза, словно собираясь нырнуть в глубину, и выпалил:

- Я женюсь.

Тишина.

Я уставился на него, сначала не понимая, потом осознание ударило, как током.

- Серьезно, что ли?

- Да.

Мозг лихорадочно соображал. Отец. Женится. После двенадцати лет вдовства.

- О! Круто! Ты молодец! Я рад за тебя!

- Правда? - его голос дрогнул, а в глазах вспыхнула такая надежда, что мне стало почти