Тишина, повисшая после этих слов, была оглушительной. Мама ахнула, прижала ладонь ко рту, и

ее глаза наполнились слезами. Она покачала головой, отказываясь верить.

Виктор не двигался. Только его пальцы, лежащие на столе, сжались в белые, напряженные

кулаки.

— Я против, — наконец произнес он. Его голос был тихим, низким, и от этого он звучал еще

страшнее.

Макар вздрогнул, словно от удара.— Что?

— Я сказал, я против, — Виктор медленно поднял на него глаза, и в них горел холодный,

беспощадный огонь. — Потому что Лида тебе не пара. Это глупая, безрассудная затея, которая

ни к чему хорошему не приведет.

Словно по сигналу, мама выдохнула, и из нее прорвалось.— И я против! — ее голос

дрожал, в нем слышались и слезы, и истерика. — Макар, ты… ты не подходишь ей! Ты не тот

человек, который может сделать ее счастливой! Это безумие! Глупость!

Мир вокруг поплыл. Их слова, такие резкие, такие беспощадные, били по мне, как камни. «Не

пара». «Глупая затея». «Не подходишь».

— Почему? — голос Макара сорвался на крик. Он отпустил мою руку и сделал шаг к столу. —

Почему я ей не пара? Потому что я твой сын? Потому что мы должны были по вашей прихоти

называться братом и сестрой?

— Нет! — это крикнула уже мама, и ее голос перекрыл его. Она повернулась к Виктору, и в ее

глазах внезапно вспыхнула не просто обида, а настоящая, кипящая ярость. — Не потому что он

твой сын! Потому что он —твой сын, Виктор! Посмотри на него! Он — твоя

копия! Он такой же, как ты! Холодный, расчетливый, привыкший покупать и владеть! Он сломает

ее, как… — она запнулась, сглотнув ком в горле, но было поздно.

Виктор выпрямился, как от пощечины. Его лицо побелело.— Что ты сказала? — его голос

стал тихим и смертельно опасным.

— Ты слышал! — мама не отступала, ее грудь вздымалась. — Ты окружил меня роскошью, ты

подарил мне сказку, но ты никогда не спрашивал, чего я хочу! Ты все решил за меня! И он

будет таким же! Он уже играл с ней в свои игры, притворяясь кем-то другим! Разве это любовь?

Это манипуляция! Он не знает, что такое настоящие чувства, потому что научился этому у тебя!

— Хватит! — рявкнул Виктор, ударив кулаком по столу. Зазвенели стеклянные пресс-папье. — Ты

не имеешь права так говорить! Я дал тебе все!

— А я хотела не «все»! Я хотела быть счастливой! И я не хочу, чтобы моя дочь повторила мою

ошибку и связала с человеком, который видит в ней еще один дорогой аксессуар!

Они кричали друг на друга, совершенно забыв о нас с Макаром. Их давно копившиеся обиды,

невысказанные претензии и разочарования вырвались наружу, сметая все на своем пути. Они