Тайка тихонько вздохнула. А ведь и правда: ей в голову раньше не приходило, что когда-то даже сам Кощей мог быть вполне нормальным человеком. Не то чтобы она собиралась кого-то жалеть или оправдывать, но мысль оказалась неожиданной. В сказках, которые Тайка читала в детстве, все было просто: вот добро, вот зло. И Кощей, конечно, представлялся однозначным злом — иначе ведь и быть не могло! А вот в жизни все выходило намного сложнее, потому что каждый сам делает выбор, на какую сторону ему стать. Да, даже Кощей.

— А зачем Кощею наследник? — невольно вырвалось у нее. — Он же бессмертный. Неужели однажды он собирался уйти на покой и передать бразды правления сыну?

Звучит слишком безумно, но мало ли?

— Многие задавались этим вопросом, даже я сам. И вот что думаю: нет, отец ни за что не стал бы делиться властью над Навью ни с кем, даже с родной кровиночкой. Он собирался отдать наследнику Дивье царство. Когда завоюет, конечно.

— Шиш ему! — фыркнул Яромир.

А Тайка задумалась вслух:

— То есть Дивьим царством Кощей править не хотел. А почему?

— Потому, что мало что в своей жизни он ненавидел так же сильно, как Дивь. Он хотел не править ею, а разрушить. Руками наследника, чтобы самому даже не мараться. Но прежде, чем стереть Дивье царство с лица земли, он рассчитывал хорошенько всех помучить. Чтобы люди испытали те же страдания, которые испытал он сам. Ты не знала, что в юности Кощей был рабом в Диви? Закованный в цепи, надрывался на рудниках, а потом поднял восстание и бежал.

— Он у вас тут местный Спартак, что ли?

Судя по недоумевающим взглядам, Тайку поняла только бабушка. Ну конечно, по эту сторону вязового дупла вряд ли слышали о Древнем Риме и восстании гладиаторов. Тем удивительнее было находить такие параллели.

Царица Таисья погрозила Лису пальцем:

— Только не надо тут Кощея обелять! Все знают, каков он был и что творил.

— А я и не обелял. Между прочим, я и сам его ненавижу. Может, даже поболе вашего. Но важно, чтобы вы понимали: есть те, кто считает его великим правителем, борцом с несправедливостью и объединителем навьих земель. Таких и по сию пору немало.

— А их не смущает, что этот гад стольких людей укокошил⁈ — возмутилась Тайка.

— Не-а, ни капельки. Тебе скажут: все правильно сделал, это ведь были враги. Так мне рассказывать дальше или мы до утра будем обсуждать Кощееву нравственность?

— Ой, извини. Рассказывай, конечно.

Лис сделал глубокий вдох и снова заговорил как по писаному:

— И вот однажды случилась в Нави великая радость: у князя родился сын. По крайней мере, так ему сказали. Возликовал Кощей и назвал наследника Лютомилом — ибо хотел, чтобы тот вырос грозным нравом, как его властный отец, но притом пробуждал бы в сердцах людей восхищение. Не ведал князь, что обманула его любимая жена Алатана, околдовала, окурила травами — и выдала дочь за сына. Многие годы это оставалось тайной, и Кощей осыпал наследника и его мать всевозможными милостями. Княжна же, которой поневоле пришлось изображать из себя княжича, была вовсе не рада: ей очень хотелось красивых платьев и украшений, но мать твердила: «Не смей признаваться отцу, ибо накажет он за эту ложь нас обеих. Думаешь, он любит тебя? О, нет, на это чувство он не способен. У него было уже десятка два дочерей, и всех извел Кощей, потому что нужен ему только сын». И так она запугала бедную княжну, что та не смела признаться.