— Забыла, что ли, ведьма? Жар-цветок же! Жду, когда расцветет…
— А-а-а! — хлопнула себя по лбу Тайка. — Так он уже почти. Там бутон вылез. Здоровенный!
Она показала ладонями размер, и Кира присвистнула:
— Вот это да! И ты молчала⁈
Жаль, что сама Тайка была совсем не в том расположении духа, чтобы просто радоваться чудесным цветочкам.
— В натопленной бане его теперь держите, горе-садоводы, — буркнул Лис из-под одеяла. — Жар-цвет без тепла вмиг зачахнет, если волшебство иссякло.
Кикимора охнула:
— Ой, все! Коли так, побежала я баньку топить…
Так все и разбрелись по своим делам. Только Лис забрался под одеяло и притворился, что спит. А ставший бессловесным, но не безголосым коловерша вдруг ткнулся мокрым носом в Тайкину ладонь и муркнул. Она глянула вниз и чуть не прослезилась от умиления:
— Пушочек, родной, ты мне сушек принес? Вот спасибо! Сейчас я нам чайку горяченького сделаю…
Коловерша снова что-то промявкал, и Тайка, хоть и не поняла ни слова, была уверена, что тот сказал что-нибудь вроде: «Цени, Тая, какую вкусноту от сердца отрываю! Ну кто еще, кроме меня, о тебе позаботится, а?»
* * *
К вечеру в заброшенном доме собрались десятка два домовых и даже парочка нелюдимых банников. В темноте, кстати, всех стало видно — не так ясно, как раньше, но теперь Тайка хотя бы не боялась наступить на кого-нибудь из гостей.
Из старых знакомых заявился лохматый, как одуванчик, Фантик со своей сестрицей-погорелицей, за которой увивался Никифор. Остальных Тайка по голосам, конечно, не отличала, но на всякий случай еще раз повторила для всех: волшебство обязательно вернется! Надо лишь немного подождать.
— А если нет, что тогда? — пролепетал Фантик, обнимая сестру Анфиску. — Мы все умрем?
Домовые тут же зашумели, заволновались.
— Заглохните, пустомели! — осадил их Никифор. — В других деревнях, чай, живет наш брат — и ничего, не жалуется! А то, что видеть нас люди перестанут, — ну что ж поделать, нынче век такой! Тех-но-ло-ги-чес-кий! В домовых все меньше верят, но мы людям и без того помогать будем: такова уж наша природа.
— Как трогательно! — умилился с печки Лис. — Я сейчас расплачусь!
— Может, все-таки перестанешь ерничать и слезешь к ужину? Я суп сварила. — Тайка открыла крышку и вдохнула аромат. — М-м-м, пальчики оближешь.
— А с чем суп? — с деланым равнодушием поинтересовался Кощеевич, но в животе у него предательски заурчало.
— С белыми грибочками и домашней сметанкой.
Девушка звякнула половником о край кастрюли, зачерпнула варево и, попробовав, расплылась в блаженной улыбке.
Лис сдался почти сразу: