— Ладно, уболтала, сейчас спущусь.

* * *

Кира вернулась домой к самому концу ужина и радостно отрапортовала, что другой полевой али лесной нечисти по дороге не встретила, зато баньку растопила на славу, поэтому горшок с жар-цветком теперь точно не замерзнет. И ежели кто косточки свои желает погреть — добро пожаловать. А то чего густому пару зря пропадать?

Никифор сразу же воспрянул духом, построил домовых, выдал каждому по березовому венику и повел дорогих гостей мыться-париться, а Тайка, оставив мытье посуды на едва проснувшуюся Аленку, вернулась в комнату к Яромиру. Свет зажигать не стала — уже и без того запомнила, где что лежит. Осторожно сменила очередной компресс, наложила новую повязку и прислушалась к неровному частому дыханию дивьего воина…

Да, она делала все, что было в ее силах, но, увы, ей оставалось только ждать и верить, что Мара Моревна найдет свою чудодейственную травку вовремя. Не зря же говорят, что ведунья имеет власть и над жизнью, и над смертью! Если у нее не выйдет, значит, уже никто не сможет помочь.

* * *

Весь остаток вечера Тайка провела с раненым. Смачивала его сухие потрескавшиеся губы водой, заваривала травы для ран — ведь те остались лечебными даже без волшебства. Ей даже удалось немного сбить жар (талая вода — это, конечно, хорошо, но парацетамол, за которым нелетучий Пушок сгонял до дому, помогает гораздо лучше), и новая порция зеленки оказалась весьма кстати.

Около полуночи, когда девушка начала клевать носом, она вдруг почувствовала тычок в бок. Сперва даже обрадовалась: подумала, может, Яромир очнулся. Но, оказалось, это пришла Кира.

— Не время спать, ведьма! — Она снова ткнула Тайку пальцами под ребра. — Жар-цвет расцвел! Пора собирать урожай.

— Что ты, что ты! — замахала руками ведьма. — Если мы сейчас сорвем цветок, то получим самые обычные семена, как у подсолнечника. Они не будут волшебными: магии-то нет. И Алконост нипочем не прилетит.

— Ох… И что же нам теперь делать? — упавшим голосом спросила кикимора.

— Ждать. И топить баньку.

— Что-о-о⁈ Прямо круглые сутки?

Кира заныла, как старая бабка с вечным радикулитом, но Тайка точно знала, что кикиморы ничем подобным не болеют, хоть и выглядят сухонькими да костлявыми.

— Ну да. А как же иначе, когда без волшебства? В городе для этого зимние оранжереи есть, а нам в деревне по старинке придется…

Кикимора вздохнула, махнула рукой и ушла, недовольно бормоча себе под нос:

— Вот так всегда: сначала сами волшебствов-чудес поотменяют напрочь, а потом кого в баню посылают? Конечно, Киру! Ох-ох, судьбинушка моя горькая, головушка неприкаянная…