Лис, видимо, решив, что его дело сделано, тоже направился к выходу, но у самой двери вдруг остановился:

— Кстати, а ты не хочешь мне тоже что-нибудь сказать? Ну там, «спасибо» или что-нибудь в этом роде?

Яромир тяжко вздохнул. Тайке показалось, что он едва удержался от искушения закрыть глаза и притвориться спящим, но поступить так дивьему воину не позволила совесть.

— Благодарю и тебя тоже. Хоть и подозреваю, что тобой двигала корысть, а вовсе не душевная доброта.

— Вот этого можно было и не добавлять! — фыркнул Кощеевич. — А не хочешь вернуть должок? Я слыхал, у вас, дивьих, вроде так принято?

Губы Яромира сошлись в тонкую линию:

— Учти, я не стану делать ничего, что могло бы…

— Знаю-знаю, не утруждай себя лишней болтовней, — отмахнулся Лис. — Просто обещай мне, что, когда снова встанешь на ноги, пойдешь и поговоришь с Радмилой, и будем квиты.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты, насвистывая веселую песенку. Когда за ним закрылась дверь, Яромир со стоном откинулся на подушки.

— Я что-то не понял: а когда нам Кощеевича подменили? Прошлый вроде таким добряком не был.

А Тайка вдруг осознала, что после всех потрясений этого бесконечного дня ноги совсем ее не держат, и осела в кресло. Ее потряхивало, и зубы дробно стучали друг о друга, хотя в комнате было хорошо натоплено.

— Мне кажется, ты несправедлив к Лису. Думаю, он любит твою сестру.

— Ерунда! Этот тип такой же, как и его отец. Ты разве не знала? Обманувшие смерть теряют способность испытывать любовь. Такова цена бессмертия.

Тайка на мгновение задумалась, а потом мотнула головой:

— Не-а, что-то не сходится. Маму-то он точно любит. Смотри, сколько всего делает ради Василисы…

— Это совсем другое. К матери даже зверь дикий, неразумный на помощь бежит! — раздраженно фыркнул Яромир.

Ну, приехали… С момента воскрешения дивьего воина и четверти часа не прошло, а они уже опять начали спорить. Это ж надо иметь такой неуступчивый характер!

— Ладно, забудь, что я сказала. Просто поговори с Радмилой.

— Да теперь уж хочешь не хочешь, а придется…

— Слушай, про обманувших смерть… — Тайка потупилась, понимая, что вопрос, который она собирается задать, слишком личный. Но не задать его она не могла. — Ты вроде как тоже ее обманул сегодня. Значит, ты теперь тоже потеряешь способность любить?

Они замолчали, не глядя друг на друга. В комнате мерно тикали часы. Где-то за стенкой скреблась мышь. Снаружи свистел ветер, сдувая с подоконника мокрый снег…

— Ты меня с Кощеем и его отродьем не равняй! — вдруг вспылил Яромир. — Я же не стал бессмертным, как они!