— Еще есть Гамаюн, Сирин, Алконост, Птица-обида, Юстрица и Стратим…

— А они большие? Человека, скажем, смогут унести?

— Да что ты такое говоришь? — рассмеялся Яромир. — Ни одна из этих птиц не позволит смертному оседлать себя.

— А если теоретически? Кто из них меня поднимет?

— Да кто угодно. В тебе весу, небось, пуда три с небольшим? А тот же Алконост, говорят, и целого быка утащить может.

— Понятненько…

Тайка больше ничего не сказала, но в голове у нее уже крепко-накрепко засела одна идея.

Помнится, Кира на свой жар-цветок как раз Алконоста хотела приманить, чтобы по весне опрыскать яблоки чудесной росой с его крыльев. А бутон уже раскрылся, семечки созрели, и даже волшебство вернулось в Дивнозёрье — значит, настала пора собирать урожай.

Остаток ночи Тайке было сложно усидеть на месте — мыслями она была уже очень далеко. Хотелось скорее приступить к осуществлению планов. Предчувствие говорило ей: все получится! Вон даже сама Мара Моревна сказала. Но вместе с лихорадочным предвкушением нового приключения в душу закрался и страх. То, что она затеяла, не просто опасно — наверное, никто из смертных раньше такого не делал. Справится ли она? Ей ведь всего шестнадцать…

— О чем задумалась, дивья царевна? — шепнул Яромир, заметив сомнения на ее лице.

— Да так, волнуюсь немного… — Тайке не хотелось признаваться, что она боится, но дивий воин сам все понял. Даже удивительно. Порой он бывал дуб-дубом, но иногда в нем просыпалась удивительная чуткость.

— Когда я шел в свой первый бой, я тоже боялся. Но со мной были Радмила и другие воины постарше. Просто помни: ты не одна. Я всегда рядом.

— Спасибо, но… я должна сама справиться. Не хочу быть тебе обязанной.

— Что ты такое говоришь, дивья царевна⁈ Забыла? Это я обязан тебе жизнью. Если бы не ты, лежать бы мне в земле сырой.

— Ага. Только ранили тебя, потому что ты меня спасал. И чем думал только! Если бы ты умер из-за меня я бы… я бы не пережила!

Последние слова она почти выкрикнула, позабыв, что бабушка с дедушкой тоже находятся в зале. Те переглянулись, и Радосвет, пряча в усы улыбку, сказал:

— Простите, я тут вспомнил об одном важном деле… Нам с царицей надо отойти ненадолго. Яромир, оставляю нашу гостью на твое попечение.

Тайка покраснела, не зная, куда девать взгляд. Ох, как неловко получилось. Их явно решили оставить наедине. Вот и объясняй потом, что между ними с Яромиром ничего нет…

— Нет-нет, это мне пора. Уже, небось, светает…

Она больно ущипнула себя за руку и проснулась. На запястье наливался фиолетовый синяк, но это была невеликая плата за возможность избежать сложного разговора. Эх, вот дернул же черт за язык!