Тайка и рта еще не успела раскрыть, а он, не дожидаясь ответа, продолжил:

— А теперь посмотрись в зеркало, ну? Ты тоже умная, красивая и рыжая — ничем не хуже меня, в общем. Вот с таким настроением и надо идти на это твое прослушивание. Ты там всех сделаешь!

— Угу… — нерешительно кивнула Марфа.

— Не слышу! — Пушок поскреб лапой за ухом. — А ну-ка повтори!

— Я красивая, умная, рыжая, и у меня все получится! — Голос мавки окреп, кажется, она и впрямь начинала верить в свои силы.

— Так держать! — Коловерша захлопал крыльями, а Тайка расплылась в улыбке.

Чего у Пушка не отнять, так это умения поддержать в трудную минуту. Каждый раз он умудряется найти именно те слова, которые лучше всего отзываются в сердце. К тому же, когда друзья так горячо и искренне в тебя верят, то и самому становится легче поверить в свои силы.

— Уверена, ты справишься! — похлопала она Марфу по плечу. — Мы будем держать за тебя кулачки.

Мавка бросила на нее признательный взгляд и шмыгнула носом:

— Спасибо вам обоим! Вы столько для меня делаете…

— Ой, кстати, я совсем забыл! — Пушок спрыгнул и потерся о Тайкину ногу. — Я там твою маму на остановке видел. Полетел вперед, чтобы тебе рассказать, но Марфу увидел, залюбовался, и из головы вылетело. А так-то я мчался как угорелый!

— Маму?.. — Деревянная бусинка выпала у Тайки из рук, несколько раз стукнулась об пол и закатилась под трюмо. — Но… она не писала, что собирается приехать…

— Не знаю, может, решила сделать тебе сюрприз? — Коловерша с надеждой заглянул ей в лицо и заранее облизнул усы. — А чем мы дорогую гостью угощать будем?

— Понятия не имею… — Тайка не знала, радоваться ей или огорчаться.

Мама в Дивнозёрье, конечно, приезжала, но редко — всего пару раз в год. Обычно зимой — на Тайкин день рождения. И еще в мае, когда бабушка отмечала именины. Иногда они созванивались, но чаще просто писали друг другу: «Как дела?» — и неизменно отвечали: «Все нормально».

В детстве, помнится, Тайка обижалась, что мать почти не навещает их. Бывало, даже плакала.

Однажды бабушка нашла ее, зареванную, позади сарая, села рядом на травку, вытерла платком внучкин покрасневший нос и сказала:

— Ты, Таюш, на маму не дуйся. Ей многим пришлось поступиться, чтобы ты была счастлива. Замечала, может, как Дивнозёрье тебя любит? Вот, например, вчера небо было серое, а как ты вышла на крыльцо, сразу солнышко выглянуло. А помнишь, была у нас яблоня, которая никогда не цвела? Я уж думала, спилить придется, а ты подошла, ствол рукой погладила, попросила ее по-хорошему, и через пару дней все ветки покрылись цветами. И с нашими добрыми соседями, домовыми да полевиками, ты дружишь. А знаешь, почему? Мамка от своего дара отказалась, тебе передала. Но теперь ей очень грустно бывать в Дивнозёрье, понимаешь? А так она тебя очень любит. Когда ты была поменьше — даже в город забрать хотела.