— Кроме истинных намерений. Я много наслышана о вашем народе. Знаете что, держитесь подальше от моей дочери!

— Мама, я тебе сейчас все объясню! — Тайка тоже вскочила с места. — Яромир мой хороший друг!

— Дивьи люди нам, смертным, не друзья, — зашептала мать, склоняясь к самому ее уху. — Они только и ждут удобного случая, чтобы увести тебя в свою страну. Родной матери меня лишили, теперь еще и тебя хотят сманить. Не позволю!

— Да никто меня не сманивает! Наоборот. Это ему пока нельзя обратно.

Тайка уже понимала, что зря сотрясает воздух: мама завелась и теперь никого не слышала, кроме самой себя.

— Не важно! Я хочу, чтобы и ноги его в моем доме больше не было!

Она все еще шептала, но Яромир, кажется, услышал эти речи и побледнел.

— Вообще-то это мой дом! — не сдавалась Тайка.

— Вот исполнится тебе восемнадцать, тогда будет твой. А пока у тебя ничего своего нет. — Мама повернулась к двери. — Простите, молодой человек, нам с дочерью нужно серьезно поговорить. Наедине.

— Да, я понял. Уже ухожу.

Дивий воин не заставил просить себя дважды. Он вылетел на крыльцо: спустя очень короткое время снаружи рассерженно хлопнула калитка.

— Я, наверное, тоже пойду… — Марфа как раз допила последний глоток чая и со звоном поставила чашку на блюдечко. — Мне надо к прослушиванию готовиться.

— Но я же тебе еще косички не доплела.

Тайка понимала, что разговор ей предстоит крайне неприятный, поэтому хваталась за любую соломинку, пытаясь отсрочить неизбежное.

— Завтра доплетете, — улыбнулась мать Марфе. — Не последний раз видитесь.

И Тайка, вздохнув, сжала зубы. Что ж, это должно было случиться рано или поздно. Вот тебе и кикиморин след в действии…

* * *

Поздним вечером — уже после разговора («неприятного» — это еще слабо сказано!) — Тайка нашла в себе силы дойти до заброшенного дома, чтобы поплакаться друзьям в жилетку.

— Что случилось⁈ — ахнула Марьяна, завидев ее на пороге.

М-да, кажется, как ни умывайся, а зареванные глаза не скроешь.

— Да ничего, просто с мамой опять поругались… — Тайка шмыгнула носом.

Вытьянка нахмурилась и покачала головой:

— Ага, вижу, какое «ничего». Сначала Яромир прилетел злой, будто его осы покусали, теперь ты… Ох, не нравится мне это. — Марьяна взяла ее за плечи и встряхнула. — Ты уверена, что мать действительно желает тебе блага?

— Уверена… — вздохнула Тайка. — Просто понятия о благе у нас очень разные, в этом-то и проблема. А она никого не слушает. Все должно быть как ей хочется, понимаешь?

— Ладно, давай куртку снимай, проходи. Я тебе чайку налью — а ты не молчи, все выкладывай, не держи в себе. Кое-что мы, конечно, уже от Пушка знаем…