Настоящее
Я тихо всхлипываю у кровати Ястреба. Я думала, что с того дня у меня не осталось слез, но вот они. Повторение второго худшего дня в моей жизни. Или третьего. Еще был день, когда Ястреб бросил меня.
И теперь кажется, будто он собирается сделать это снова.
Я пропускаю пальцы сквозь его волосы, закрываю глаза, выдыхаю и отпускаю его.
Я встаю с кровати на ватные ноги. Я здесь уже два дня. Элоиза с трудом заставила меня зашить рану и принять душ. С тех пор я отказывалась отходить от него, будь то ради еды или чего-то еще.
Я прислоняюсь лбом к его лбу. Дышу его ароматом океана вперемешку с антисептиками, запечатлевая каждый его дюйм в памяти. В этот раз я сделаю так, чтобы ничего подобного с ним больше не случилось.
В этот раз его не ранят из-за меня.
— Ты по-прежнему мой свет в темноте, Ястреб, — шепчу я. — Я сделаю то, что должна, и мне плевать, будешь ли ты меня за это ненавидеть.
Если он ненавидит меня, значит, он жив.
Я отстраняюсь и вытираю глаза. Поворачиваюсь к нему спиной, и мне стоит огромных усилий просто уйти.Снова.
Проведя самые счастливые дни за последние пятнадцать лет, я ухожу, оставляя свое сердце с ним.
Как только дверь оказывается за спиной, я трачу минуту, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Я слышу, как оно разбивается и оплакивает себя. Я слышу, как сердце умоляет вернуться и никогда больше не оставлять его.
Но именно из-за моего сердца Ястреб и попал в беду. В этот раз за всё отвечает мой разум.
Я проглатываю боль, расправляю плечи и спускаюсь по лестнице.
Ворон и Элоиза сидят в гостиной, читая одну книгу на двоих. Я даже не знала, что Ворон вообще читает. Он обнимает ее за плечи, а она прижимается к его боку. Его другая рука бережно покоится у нее на животе.
Я подавляю старую боль и откашливаюсь.
Когда они поднимают глаза, но не меняют позы, Ворон оглядывает мое черное облегающее платье от Chanel и лодочки от Louboutin. Мои волосы уложены в узел, макияж идеален.
Я снова надела свою маску. Разница лишь в том, что теперь я не чувствую себя в безопасности за ней.
Не то чтобы когда-то чувствовала. Как и Омега, она была лишь способом обмана, чтобы забыться.
— Ты знаешь, кто на вас напал? — Ворон выпрямляется, не отпуская Элоизу. — Перед нападением Ястреб упоминал что-то о Яде и Инке?
— Это не их ученики. У них нет этих татуировок.
— Ну, они ведь были из второго поколения, верно?
— Хм. Возможно, — я поникаю. Конечно, они были из них. Они словно наемники среди наемников. Они не напали просто так, у них была одна цель: Ястреб. Пока я не вступала в бой, они игнорировали меня, так что более чем понятно, кто за этим стоит.