— Что. Ты. Скрываешь? — он выплевывает каждое слово.
Когда я качаю головой, он пытается убрать мою руку. Я бросаюсь ему на шею с такими объятиями, что чувствую пульс на своих пальцах.
— Не надо, — мой голос срывается на рыдания. — Только не сейчас, пожалуйста. Умоляю.
— Почему? — он бьет кулаком по воде. — Скажи мне, черт возьми, почему?!
Обычно никто не видит, как ярость Ястреба выходит наружу, но я всегда чувствовала ее по крошечному сжатию его челюсти или неестественно прямой осанке.
Теперь я чувствую, как она изливается из его кожи, словно горячая, едкая кислота. От этого я ненавижу себя еще больше, чем прежде.
Он снова и снова бьет кулаком по воде. Человек поумнее давно бы убрался подальше от него. Но не я.
Я прижимаюсь к нему и шепчу разбитым голосом:
— Обнимашки?
— Черт! — он направляется к берегу, а я все еще обвиваю его. Как только я встаю на ноги, он сбрасывает мои руки и выходит на берег.
Я отбрасываю гордость и свои глупые маленькие планы и бегу за ним, благодаря волны за то, что они подталкивают меня.
Как только он оказывается в пределах досягаемости, я обвиваю руками его талию и зарываюсь лицом в его сильную, но напряженную спину.
Я повторяю еще более надломленным тоном:
— Обнимашки?
Глубокий рык вырывается из его груди, когда он превращается в камень. Долгие секунды мы стоим там, по пояс в воде. Я утыкаюсь носом ему в спину, вдыхая его запах и надеясь, что он немного успокоится.
Мои губы касаются соленой кожи его спины, я целую его, блять, снова и снова.
С новым стоном он срывает мои руки и шагает прочь с пляжа. Я снова задвигаю свою бесполезную гордость подальше и следую за ним.
Ему больно, и я сделала бы все, чтобы стереть эту боль.
На пляже он наклоняется, чтобы подобрать телефон и пистолет, которые всегда оставляет там, и продолжает двигаться вперед.
Как только он оказывается рядом с той сетчатой оградой, которую мы сделали вместе, он останавливается. Я тоже замираю, мои глаза расширяются от отчетливого шороха и стука обуви.
Он здесь.
Это последняя ужасающая мысль, прежде чем вокруг нас начинают свистеть пули.
Глава двадцать четвертая
Если это сохранит тебе жизнь, я вырву собственное сердце и изрублю его на куски.
Я прыгаю за ограду. Мои замедленные рефлексы подводят меня, и я чертыхаюсь.
Вокруг дома эхом разносятся выстрелы с глушителем, и мне хочется убить того, кто стреляет по такому уютному, прекрасному дому.
Я сканирую окрестности, ожидая увидеть Ястреба, притаившегося рядом со мной. Но его там нет.
Мое тело цепенеет, и пот струйками стекает по спине.
Нет.
Нет, нет, нет…