Я продолжаю бить руками и ногами. Мое лицо в крови. Должно быть, сломано одно из ребер. Нижняя губа разбита в кровь, костяшки содраны.
Я не останавливаюсь.
Мы должны выбраться отсюда. Я обещал, что увезу ее отсюда к чертовой матери.
— Хватит… п-пожалуйста… — всхлипывает она, и этот звук настолько полон муки, что это ранит сильнее, чем любые удары.
Я встречаюсь взглядом с этими ореховыми глазами, которые освещали мою жизнь, и мое сердце разрывается от того, что они полны слез. Слезы ручьями стекают по ее окровавленным щекам.
— Не сейчас… — она качает головой. — Пожалуйста…
Я замираю. Просто замираю. Я позволяю охранникам связать меня и утащить прочь. Все, на что я смотрю, это как ее бросают в фургон, а меня кидают в другой.
Не сейчас.
Наше время еще не пришло, но оно прийдёт.
Мы сбежим.
Глава двадцать восьмая
Ты на вкус, как горечь и погибель, и я готов позволить этому разорвать нас на куски.
Настоящее
Глубокий звон в ушах будит меня. Я слепо шарю рукой рядом с собой, но тут понимаю, что этот звук у меня в голове.
Я рычу, садясь, и боль взрывается в верхней части спины. Губы пересохли, а в голове такой туман, что мир двоится. Или троится, если учесть, что на меня смотрят три лампы.
Я тянусь к прикроватному столику и с облегчением нахожу там таблетки и воду. На упаковке нет этикетки, или она есть, но я ее не вижу. Впрочем, я все равно проглатываю их. Даже если это таблетки от менструации, я бы их выпил.
Я помню, как просыпался раньше, примерно так же. Таблетки… осознание того, что меня подстрелили… потом…
А что потом?
Я вскакиваю на ноги и шиплю, когда спину пронзает боль.
Туман.
Она была там во время нападения. Она, черт возьми, была там. Что, если я не смог ее защитить? Что, если она…
Нет. Она должна быть в порядке.
Я выбираюсь из комнаты в одних шортах. Мой торс перебинтован, кожа покрыта липким потом. Жжение от пулевой раны делает мои шаги нетвердыми. Несмотря на размытое, двоящееся зрение, я спускаюсь по лестнице, как пьяный. Все время цепляюсь за перила, чтобы не упасть.
Когда я наконец добираюсь до низа, я тяжело дышу, а перед глазами плывут черные точки.
— Черт возьми, приятель. — Кто-то поддерживает меня. Я вглядываюсь в лицо, их на самом деле два. С каких пор у Ворона появился близнец?
Ворон и его «близнец» тащат меня к дивану и швыряют туда. Я рычу, когда жжение возвращается с новой силой.
— Какого черта ты вылез из комнаты?
— Туман… — хриплю я, пытаясь перевести дыхание. — Она… была… там…
— Черт, приятель, — он напряженно проводит рукой по волосам. — Забудь о рыжей. Она всерьез станет причиной твоей смерти.