— Где… она…
— Элоиза! — кричит он. — Иди сюда, дорогая. Тут у нас упрямый пациент, которого нужно утихомирить.
Темнота поглощает мой взгляд. Я чувствую чьи-то руки на себе. Слышу звон. Много, черт возьми, звона. Приглушенный женский голос велит мне не отключаться, пока Ворон ругается. Потом свет. Много, черт возьми, ослепительно белого света.
Я благодарен тьме, когда она наконец приходит.
Когда я снова открываю глаза, рана все еще ноет, но в голове больше не звенит. Я рычу, садясь в постели, стараясь не опираться на спину.
На этот раз Ворон развалился в кресле напротив, вытянув ноги. Брюнетка сидит у него на коленях, и он целует ее с безошибочным голодом.
Я сотрясаю кровать, чтобы привлечь их внимание. Его жена, Элоиза, полагаю, вскакивает, ее щеки окрашиваются в пунцовый цвет.
Ворон бросает на меня острый взгляд, словно убивает меня в своих мыслях за то, что я испортил ему удовольствие.
— Туман… — хриплю я, голос звучит сухо и сипло. Элоиза протягивает мне бутылку воды и другие таблетки, которые я проглатываю одним махом.
Она прикрепляет какое-то устройство к моему уху, затем улыбается.
— Хорошо. Температура спала.
— Туман…
Клянусь, если мне придется повторить ее имя еще хоть раз, я прикончу Ворона.
Он встает и качает головой.
— Она жива, но ее здесь нет.
Я выдыхаю. Она, черт возьми, жива. Но что он имеет в виду под «ее здесь нет»? Ее тоже ранили?
Дверь распахивается. Ворон заталкивает Элоизу за спину, рука ложится на пистолет за поясом.
Крошечный человек с самой дикой копной светлых волос влетает внутрь, и ее юбка из фатина шуршит следом. «Семантика» написано жирными буквами на ее груди.
— Ястреееб!
— Черт, психопатка. — Ворон отпускает пистолет и перестает мертвой хваткой сжимать руку Элоизы. — Как ты, черт возьми, прошла через ловушки?
— Хмпф. Ты про эти штуки для новичков? — она откидывает волосы назад, словно оскорбленная. — Ты потерял хватку, Ворон-Мен. — Она плюхается рядом со мной, нахмурив брови. — Как ты? Не могу поверить, что эта сука бросила тебя, когда ты выглядишь как дерьмо.
— Ты видела ее? — спрашиваю я, мой голос звучит менее хрипло.
Скар всплескивает руками.
— Конечно! Она вернулась в «Le Salon» и занялась делами так, будто ничего не случилось.
В груди жжет, но не от физической раны. Это старая боль, всплывающая вновь.
Прошлое повторяется, и я снова стою здесь, как чертов дурак.
— Ооой, привет! — Скар подпрыгивает, ее голос звучит весело, когда она поворачивается к Элоизе. — Ты жена Ворона! Ты такая красивая даже без макияжа.
— Спасибо, — улыбается Элоиза. — А ты кто?