— Мы не будем воевать с Аидом.
Я тянусь назад и достаю шприц с анестезией, который оставила Элоиза. — Воевать буду я.
Прежде чем Туман успевает отреагировать, я ввожу содержимое шприца ей в руку. Ее глаза расширяются, а затем наполняются предательством и чистым ужасом. Только боится она не укола. Она боится за меня. Ее пальцы впиваются в мою руку, она качает головой.
— Неееет… Ястреееб… Пожалуууйста…
Ее хватка слабеет. Она тихо скулит, ее глаза закрываются, слезы текут по щекам, и она обмякает в моих объятиях.
Я глажу ее по волосам и в последний раз целую в лоб.
— Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.
Я добровольно вернусь в свой худший ад ради нее.
Глава тридцать девятая
Прошлое не может оставаться в прошлом, когда оно преследует наше настоящее и будущее.
Кто-то трясет меня за плечо. Мои конечности сводит судорогой, по щекам текут слезы.
Я вскакиваю от испуга и обнаруживаю, что нахожусь в постели, а рядом со мной Инк и Скар. Именно Инк трясет меня за плечо. Скар медитирует в изножье кровати.
— Где Ястреб? — я вытираю щеки. Какого черта я плачу из-за сна?
Скар продолжает медитировать. На ее футболке написано «Запретная фантазия», и это кажется насмешкой надо мной.
— Он ушел, — говорит Инк так буднично, будто это ничего не значит. — Мы не успели его поймать. Когда пришли проверить, его уже и след простыл.
— Нет… — я вскакиваю на ноги, но конечности кажутся ватными. Словно меня… опоили. — Нет. Это был просто кошмар. Этого не было.
Я смотрю на часы. Прошло более трех часов с тех пор, как я обнимала Ястреба прямо в этой комнате. Я хватаюсь за спинку кровати, чтобы удержать равновесие, и падаю обратно, а сердце в груди сжимается в тугой узел.
Ты не единственная, кто готов рискнуть всем, Бунтарка.
Его последние слова всплывают в моем затуманенном мозгу. Ястреб отправился к Аиду вместо меня. Он собирается умереть вместо меня.
Может быть, он уже мертв.
К горлу подкатывает тошнота, я бегу в ванную и меня выворачивает прямо в унитаз. Я так и остаюсь сидеть на полу, не в силах перевести дыхание.
Как он мог?
После всех его нотаций о том, что я «бросаю» его, как он мог сделать это со мной?
Я едва выжила, когда в прошлом нас разлучили друг с другом. Я едва залатала эту рану, а теперь он сдирает корку и заставляет ее кровоточить снова.
— Туман. — Инк стоит на пороге ванной, нахмурив брови. — Тебе нужно взять себя в руки, если ты хочешь хоть что-то исправить.
Он прав.
Жалость к себе сейчас мне ничем не поможет.
Я вскакиваю, открываю кран и плещу водой в лицо. Проношусь мимо него в комнату и начинаю рыться в шкафу в поисках одежды. — Я отправляюсь за ним.