Своей кровью она написала на столе:
«Ты никогда не получишь меня».
Ну, мы еще, черт возьми, посмотрим.
Глава семнадцатая
В самые неспокойные времена ты - единственное, что имеет смысл.
Деревня, которую я видела из окна, чертовски далеко.
И мало того, мне приходится пробираться через лес, чтобы добраться до нее.
Мои туфли на шпильках от Louboutin совсем не предназначены для каменистой тропы. Рана на руке пульсирует, другой рукой я прижимаю место, где был трекер. Мне потребовалось несколько минут, чтобы найти его, думая, что он спрятал его в запястье. Но он оказался достаточно умен, чтобы вшить его с внутренней стороны плеча. Я чуть не вырезала себе кусок плоти, чтобы избавиться от него.
Ткань, которой я обмотала бицепс, пропиталась красным, и кровотечение, похоже, не собирается останавливаться в ближайшее время.
А что хуже всего? Постоянный стук в голове, который почти раскалывает виски. Сухая шершавость во рту заставляет язык прилипать к нёбу. Кухонный нож в моей руке вот-вот упадет на землю.
Обезвоживание, ломка и потеря крови. Я бывала в ситуациях и получше.
У меня возникает искушение свернуться в клубок и пережить ломку лежа. Если у меня сейчас случится припадок, я могу упасть и встретить свою смерть.
Я мотаю головой, чтобы прояснить затуманенное зрение, и продолжаю продираться сквозь бесконечные деревья. Ветки царапают руки и голые ноги. Царапины жжет, но, хотя, горит всё. Мои руки, моя кожа и даже мое опустошенное сердце.
Мне нужно добраться до города и позвонить Молли, чтобы она вытащила меня отсюда к чертовой матери.
Чертов Ястреб. Неужели он не знает, что я прохожу детокс? Мог бы хотя бы захватить мою дозу.
Запах сосен наполняет ноздри. Птицы громко чирикают на верхушках высоких деревьев. Солнечные лучи бьют по макушке, моим ужасно растрепанным волосам после того, как он поимел мое лицо. Должно быть, я выгляжу как катастрофа, засохшая сперма по всему телу и кровь, капающая на платье стоимостью в тысячу фунтов.
Я настолько, чертовски изранена, что чувствую его безжалостные толчки при каждом шаге.
Я ненавижу то, насколько сильно меня это возбуждает. Я ненавижу его за то, что он сделал это после стольких лет притворства, будто мы не существуем друг для друга.
Я ненавижу себя за то, что хочу еще.
Даже делая нетвердые шаги, я должна напоминать себе, что поступаю правильно. Если я вернусь, если я сдамся, это будет концом для нас обоих.
Пот струится по лбу и спине. Галька хрустит под подошвами, и я несколько раз едва не падаю лицом вниз.
Я задыхаюсь, захлебываясь собственным дыханием. Пульсация в голове становится постоянным, усиливающимся стуком.