— О чем ты, черт возьми, думала? — рявкает он, и мой затуманенный взгляд падает на него. Веки тяжелые, и я чувствую, как зрение гаснет.
Я вцепляюсь в его сильное предплечье. Мои потные, окровавленные пальцы вонзаются в его плоть.
— Мне нужна… «Омега»…
— Больше — нет, — ворчит он. Прежде чем я успеваю понять смысл его слов, мой мир начинает меркнуть.
Я падаю, и впервые за долгие годы мне не страшно. Все целиком и полностью зависит от того, как его сильные руки обнимают меня за талию.
Чернота затягивает меня.
Прошлое
— Прыгай!
Я смотрю вниз на Ястреба с замиранием в животе. Он слишком далеко внизу. Я прыгну на верную смерть.
— Я поймаю тебя, — он одаривает меня редкой, уверенной улыбкой. — Я всегда буду ловить тебя.
Он поймает. Я знаю, что поймает.
Я делаю глубокий вдох и прыгаю.
Настоящее
Мои глаза приоткрываются с тихим стоном. Пульсирующая головная боль стучит в черепе, почти раскалывая его.
Где, черт возьми, моя доза?
Я качаю головой и оглядываюсь. Это та же комната, в которой я проснулась… сегодня? Окна все еще задернуты муслиновыми шторами, но ни единого лучика света. Должно быть, уже ночь.
Это значит, что прошло уже более трех дней без «Омеги».
Мне нужно выбираться отсюда.
Я пытаюсь подняться, но что-то дергает меня назад.
Веревки.
Мои запястья связаны над головой за выступ металлической спинки кровати. Лодыжки также привязаны к изножью, оставляя меня в позе звезды.
Что, черт возьми, происходит?
Я тяну за веревки, но они сильнее затягиваются на запястьях, впиваясь в кожу. Я разочарованно выдыхаю и пытаюсь брыкаться или выскользнуть. Веревка сковывает их неразрывной петлей.
Отчаяние грызет живот, словно попавший в капкан раненый зверь. Несмотря на повязки, раны на руках горят и пульсируют, но я не перестаю дергаться. Мне даже плевать, что оба рукава платья были оторваны, так что я как будто в майке, а шрамы на виду у всего мира. Единственное, что меня волнует - это моя чертова доза.
Дверь открывается, и я замираю, дыхание сбивается. Ястреб входит внутрь с бутылкой воды. На нем брюки и футболка. Все черное, как большой, высокий демон.
Я прикусываю губу и отворачиваюсь, продолжая бороться с путами.
— Что ты, по-твоему, делаешь? — я снова смотрю на него, срываясь на чистую ненависть.
— Я же говорил, — он небрежно садится на деревянный стул напротив кровати, его крупная фигура делает стул крошечным. На его лице смертельная решимость . — Ты останешься здесь.
— Я не могу, — я облизываю сухие губы, глядя на бутылку воды. — Мне нужна доза.
Он один раз качает головой.
Будь проклято упрямство этого человека.