— Ты преследуешь этого лейтенанта? — спрашиваю я.
— Неееет! — тянет она нарочито обманчивым голосом и нажимает что-то на экране телефона. — Я просто изучаю вражеские территории, Ястребенок. Держи друзей близко, а врагов еще ближе, помнишь?
Я наклоняюсь и кладу руку на стол перед ней.
— У него серьезные проблемы с нами, так что не связывайся с ним.
— Я и не связываюсь! — ее голос звучит оборонительно, прежде чем она набивает рот креветками. Я качаю головой и поднимаюсь по лестнице. Когда я бросаю взгляд через плечо, она снова уставилась в телефон.
Будем надеяться, что лейтенант не станет ее новой зацикленностью. Мне было бы его даже жаль, если бы он стал одержимостью Скар.
То есть, если он уже ею не стал.
В тот момент, когда я открываю дверь спальни, мне в лицо летит подушка. Я едва успеваю пригнуться, и она ударяется о стену.
Какого черта?
Туман сидит на краю кровати, поджав ноги с одной стороны, как аристократка. Ее руки скрещены под грудью, а пальцы постукивают по плечам.
Ее пронзительный взгляд следит за каждым моим движением, пока я закрываю дверь и подхожу к ней, нависая над ней, сидящей на кровати.
Я чувствую, как ее разгоряченная энергия окружает меня и впитывается под кожу.
— Ты трахаешь ее? — выпаливает она.
Скар была права. Туман ревнует.
Я всегда был тем, кто проявляет собственничество, поэтому я не видел ее ревности. Я думал, что ее едкие замечания в адрес Скар, потому что она ей не нравится, а не потому, что она видела в ней соперницу.
— Ее? — я разыгрываю невозмутимость.
— Ты знаешь, о ком я говорю. — Ее щеки становятся такими красными, что тон кожи почти совпадает с цветом волос.
— А что, если да?
Она вскакивает и набрасывается на меня одним грациозным прыжком. С руками на моих плечах она борется со мной, укладывая на кровать, и я позволяю ей это. Я лежу на спине, морщась от раны, но боль - ничто по сравнению с тем, что она сидит у меня на коленях, а ее тело прижато к моему.
Тень ярости искажает черты ее лица.
— Не шути со мной, Ястреб.
Моя хватка на ее бедре усиливается, пока она не издает шипящий вдох. Я забываю, какой хрупкой она может быть.
Я так заведен, что хочу, чтобы она чувствовала меня при каждом прикосновением.
— Что насчет Инка?
Кажется, застигнутая врасплох, она моргает.
— Мы просто друзья, настолько близкие, насколько Инк вообще может быть с кем-то близок.
— То есть ты никогда не трахалась с ним?
— Нет. — Она смотрит мне в глаза из-под ресниц, щеки алеют. — Ты испортил меня для других мужчин.
Чувство собственности, которое охватывает меня, слишком сильное, чтобы просто так отпустить его.