Я не смогла защитить своего ребенка. Я не смогла защитить наше будущее.
— Я правильно перевязала тебе трубы? Мне не следовало пить те бокалы вина перед операцией. Хмм… — Доктор Слоун опускается на колени и устраивается между моих ног. Палец в перчатке тычется внутри меня, но я не издаю ни звука, пока она копается там долгие минуты.
Все вокруг становится черным, и я просто жду, когда беспамятство заберет меня.
Ее голова приподнимается.
— Ну, ты должна поблагодарить меня. Я избавила тебя от участи быть матерью на всю жизнь с помощью простой перевязки маточных труб. Дети - это не весело. Я убила своих, когда они стали головной болью.
— Зашивай ее. — С порога раздается аристократический мужской голос, прежде чем его шаги приближаются.
— Но Аид! — ноет она. — Ты сказал, что я могу изучать их как угодно.
— Ты убиваешь ее. Мне не нужны мертвые ассасины. — Его тон не оставляет места для споров. — Зашивай ее.
— Уф. Спасибо, что испортил мне все веселье. — Ее визгливый голос пронзает мои онемевшие нервы.
Она снова исчезает между моих ног. Либо она использовала анестезию, либо я полностью онемела, потому что не чувствую ничего.
Ей следовало позволить мне истечь кровью. Может быть, так я смогла бы сбежать из этого ада. Может быть, так я не чувствовала бы, что меня затягивает в темную дыру без выхода.
Я не смогла защитить своего ребенка. Ради чего я все еще существую?
— Ты облажалась, Туман. — Аид склоняется надо мной, его тон спокоен и уравновешен.
Он стройный, высокий мужчина с прямым аристократическим носом и утонченными чертами лица. Он носит сшитый на заказ коричневый костюм, как будто был рожден для него. Во всем, что касается Аида, чувствуется обманчивая доброта. Даже его мшисто-зеленые глаза хранят мягкость, подобающую джентльмену.
Но, опять же, дьявол всегда носил красивые одежды.
При других обстоятельствах я бы съежилась от страха перед Аидом и его жестокими наказаниями. Но теперь он больше не может причинить мне боль. Что бы он ни сделал, ничто не сравнится с тем, что они уже отняли у меня.
Я не обращаю на него внимания и продолжаю смотреть в стену. Может, если я буду смотреть на ослепительно белую поверхность достаточно долго, все исчезнет.
Аид хватает меня за подбородок и заставляет смотреть в его сопливо-зеленые глаза. Его мягкие черты лица показались бы теплыми и приветливыми любому, кто не знает, что Аид - это сам дьявол.
— Думаешь, тебе нечего терять? — он улыбается с притворной мягкостью.
Я смотрю на него в ответ, онемевшая, отрешенная от этого мира. Я просто хочу, чтобы вернулось то беспамятство.