Когда я продолжаю пристально смотреть на нее, она вздыхает, будто думая: «Хватит быть занудой».
— Инк и Яд! — шепотом выкрикивает Скар.
Моя челюсть сжимается при одном упоминании имени этого ублюдка.
— Причина, по которой Аид выдвинул этих двоих, в том, что их ученики чертовски безумны. Они соревнуются, выполняя как можно больше контрактов на убийство. Уверена, Аид жует попкорн, наблюдая за игрой между этими двумя командами.
— И Туман в команде Инка. — Никакого чертова сюрприза. Удивительно другое, то что она не попросила освободить его вместо меня.
Темная ярость делает мои мышцы жесткими. Потребность причинять боль заливает мое зрение красным.
— Ага, — говорит Скар. — Она активно дергает за ниточки и помогает его ученикам, чтобы он вышел.
Этого не случится.
Ее одержимость Инком испарится, как только я с ней покончу.
— Помощь нужна? — отстраненный голос Пламени доносится из-за дивана. Я смотрю на его бесстрастное выражение своим таким же.
Услуги Пламени обычно стоят дорого, но я не буду исключать его из игры прямо сейчас.
Я пожимаю плечом и встаю. Он пожимает в ответ и возвращается ко сну.
Скар смотрит на меня.
— Куда ты?
— На прогулку.
— Лучше вернись, — говорит она фальшиво строгим тоном.
Я выхожу из кабинета и «Le Salon». Когда свежий ночной воздух ударяет в лицо, я вдыхаю свободу. Замкнутые пространства никогда не были моей стихией, но после тюрьмы они стали чертовым кошмаром.
В конце концов, мое место не на земле.
Я перехожу улицу к строящемуся зданию. На самом деле, все строительные работы приостановлены, так как я позаботился о том, чтобы они нашли изъяны в архитектурном проектировании. Это идеальное место и высота, чтобы следить за «Le Salon» издалека.
Я перепрыгиваю через асфальтированные ступени и направляюсь на крышу, затем вытаскиваю камень, за которым спрятал свой кейс. Достаю снайперское снаряжение и размещаю винтовку AWM между недостроенными перилами так, чтобы ничего не было видно.
Шепот и боль в левой руке возвращаются с новой силой, стоит мне взять снайперскую винтовку. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и иду напролом.
На крыше «Le Salon» стоит она, как гордая гиена. Она всегда на крыше, вероятно, потому что доступ туда закрыт для всех остальных.
Шорты и майка Туман прилипают к ее телу, как вторая кожа. Ее волосы все еще в том самом чертовом узле, пока она бьет по боксерской груше, висящей на металлическом шесте.
Удар ногой. Удар кулаком. Удар ногой. Удар ногой. Удар кулаком.
Ее любовь к муай-тай никуда не делась.
—Зачем выбирать одно, если можно совместить? — говорила она, когда была Бунтаркой. Моей Бунтаркой.