— А потом я снова коснулся тебя, — его рука сильнее сжимает мою талию. — Черт, Бунтарка. Как я выжил без тебя все эти годы?
— Не хуже, чем я выжила без тебя, — мои губы едва касаются его, я закрываю глаза, а мои пальцы гладят его щетину. — А потом ты коснулся меня.
— И ты коснулась меня, — повторяет он этим хриплым голосом. — Ты принимала всё, что я на тебя обрушивал.
— Я… можно мне сказать тебе кое-что?
Его губы касаются моих в самом быстром, самом нежном поцелуе, какой Ястреб когда-либо дарил мне, и я снова таю в его объятиях. — Что угодно.
— Я обожаю, когда ты не сдерживаешься… я имею в виду… — я дышу как какой-то подросток, черт возьми. — Когда, кажется, что ты используешь мое тело, это доказывает, как сильно ты хочешь меня и не можешь убрать от меня руки.
В его глазах вспыхивает озорной огонек, и мое сердце светлеет оттого, что я стала причиной перемены его настроения.
— Тебе нравится быть связанной, Бунтарка?
Я кусаю нижнюю губу и киваю.
— А как насчет шлепков?
— Да, но только если это ты. Я никому больше не доверю это сделать.
Он рычит и разворачивает меня так, чтобы я оказалась лицом к нему. Мои ноги покоятся по обе стороны от его сильных бедер, я полностью растянулась на его коленях. Его пальцы приподнимают мой подбородок, заставляя смотреть в эти пронзительные бирюзовые глаза. — Я убью любого мужчину, который прикоснется к тебе.
Я смеюсь, и этот звук звучит по-настоящему беззаботно.
— Ты сломал Крофту руку, не так ли?
Он стонет.
— Он едва избежал смерти.
— И ты дрался с Тенью, потому что…?
— Он не остановил того ублюдка, когда тот коснулся тебя.
— Что он сказал тебе, прежде чем ты разозлился и сбил его с ног в том бою?
Он сужает глаза.
— Что даже если бы он остановил Крофта, он не может помешать тебе, спать с другими мужчинами.
— Он солгал, чтобы спровоцировать тебя, — выпаливаю я, пропуская пальцы через его волосы. — Грязный ублюдок.
— Это сработало.
— Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?
Его взгляд скользит к окну.
— Что? — настаиваю я.
— Парень твоей матери. Тот, который трогал тебя, когда ты была ребенком.
— А что с ним?
— Я отправился на поиски твоей матери и его. Она была мертва от какого-то рака.
Я знала это. Я ничего не почувствовала, когда узнала об этом. Если она ненавидела меня настолько, что была рада моему побегу, почему я должна расстраиваться из-за ее смерти?
— Скотт, тот парень, вернулся в свой дом в Кенте. Я нашел его и убил, когда мне, было, может, лет четырнадцать.
— Ястреб…
— Он заслуживал более медленной смерти, но это была моя первая операция вне объекта, и мне нужно было торопиться, — он хватает меня за бедра и прижимает ближе к своему телу. Пугающая тьма в его глазах направлена не на меня, но я все равно чувствую холод. — Ты моя, и я поставлю мир на колени, чтобы защитить то, что принадлежит мне.