— Ястреб...?
Он молчит, как обычно.
Его сильные пальцы зарываются в мои волосы, а свободная рука рывком задирает ночную сорочку до пояса. От холодного воздуха по задней поверхности бедер пробегают мурашки. Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как всё внутри гудит от удовольствия.
Его необузданная, но контролируемая сила всегда сводила меня с ума.
Ястреб вдавливает мое лицо в дверь.
— Я даже смотреть на тебя, черт возьми, не могу.
— Тогда не трогай меня, — слезы подступают к глазам. — У нас всё было хорошо, пока мы были порознь.
— Неужели? — шипит он.
Нет. Даже близко нет.
Были дни, когда я дышала только потому, что знала, что он существует где-то под тем же небом. Дни, когда я читала свои дневники и притворялась, что мы всё еще в той комнате ожидания. Дни, когда я молила «Омегу» все стереть.
Я предпочитаю его ненависть, чем его молчаливое, жестокое безразличию.
— Да, было, — я пытаюсь вытеснить эмоции из голоса. — Давай вернемся к этому.
Он вынимает заколку из моих волос, распуская длинные пряди. Прежде чем они успевают упасть до середины спины, он наматывает их на кулак и оттягивает назад, заставляя мою голову запрокинуться в его сторону. Из горла вырывается сдавленный звук, и я, хоть убей, не могу его сдержать.
— Это ведь не было частью сделки, верно? — его голос падает до шепота, опаляя ухо горячими словами. — Бунтарка.
Ноги слабеют, и я обеими руками вцепляюсь в дверную раму для равновесия.
Твердая грудь Ястреба давит мне на спину. Знаю, что он полон гнева и ненависти, но ничего не могу с собой поделать, я впитываю его тепло.
Черт. Он может меня убить, но всё, что я буду чувствовать, это его подавляющий жар.
Он просовывает ногу между моих, и я тяжело дышу, утыкаясь в дерево. Голова идет кругом, я не в состоянии сформулировать ни единой связной мысли.
Я просто хочу, чтобы он коснулся меня где-нибудь.Где угодно .
Я слишком долго голодала.
Тонкие пальцы хватают меня за бедро, оставляя после себя обжигающий след, когда они ползут всё выше и выше. В тот момент, когда он касается меня поверх трусиков, я скулю в дверь.
Он проникает пальцем внутрь и замирает. Я тоже. Только наше прерывистое дыхание наполняет воздух вокруг.
Обратного пути нет.
После пятнадцати лет избегания друг друга, когда он ненавидел меня издалека, а я наблюдала за ним, так же издалека, он касается меня так интимно.
Последний раз, когда мы делали что-то подобное, кажется таким далеким, но одновременно и таким близким, что я чувствую этот вкус на своем сухом языке.
Всё это похоже на фантазию. На сон. Сейчас я проснусь, и его здесь не будет.