1. Избушка-избушка…
— Погоди-ка, давай кое-что проясним, — я устало потëр переносицу и поглядел на сухонького мужика. Он хмурился, воинственно сопел и корчил губы так, что того и гляди лицо пополам треснет.
Этот упëртый тип, скрестив руки на груди, уже в третий раз талдычил мне одно и то же. И ладно бы он был один! Но нет. К лесу явились и два его дружка: один с клюкой, перебинтованной ногой и замотанной, очевидно, пустой, головой, а второй — с перевязанной рукой. Оба одновременно кивали в такт словам своего предводителя, чем напоминали мне игрушки для машин с дëргающимися головами. Думал, прошлая жизнь осталась далеко позади, но от образов и аналогий никуда не денешься.
— Ну, значится… — вновь завёл свою шарманку тощий.
Опять слушать одно и то же мне совершенно не хотелось.
— Стоп. — Я вскинул руку и обвëл всю троицу недобрым взглядом. — Значит вы, трое из ларца, обвиняете меня в том, что вас подрал медведь?
— Твой медведь. — Худой злобно прищурился и показал на меня пальцем. — В твоём лесу! — палец дважды дернулся.
Я спокойно поглядел на него и сухо бросил:
— Откушу.
Палец тут же опустился и скрылся у хозяина за спиной.
— Чего ты зверьë своë в узде не держишь? — уже осторожнее продолжил главный в троице.
— Ты же сам сказал, — я усмехнулся в усы, — это мой лес и мой медведь, а вас сюда никто не звал. Что хочу, то и ворочу.
— Дык… непорядок, выходит, — впервые подал голос тип с подвязанной рукой.
— У вас — возможно.
Тип тупо моргнул.
— А у вас? — зачем-то спросил он.
— Наверное, не очень, — я пожал плечами. — Вы не думали, что в лесу свои устои и, коли вы в него вошли, вас они тоже касаются? Или вы в принципе не думали?
— Дык, медведь… — промямлил тот, что с забинтованной рукой.
— Что медведь? — я обжëг человека взглядом, и тот сразу стушевался. — Скажи ему спасибо, что он вас, дураков, жрать не стал. Побрезговал, небось. И это при том, что ему в спячку скоро.
Мужики озадаченно переглянулись. Тот, что с перевязанной башкой, решил еë почесать и тут же зашипел от боли. Я же продолжил:
— И не тронул бы вас мишка, коли бы вы к нему в берлогу с рогатинами не полезли. И это без моего дозволения! — мои глаза сверкнули, из горла раздался глухой низкий рык.
Храбрость мужики начали терять едва меня увидели, поэтому сейчас инстинктивно попятились.
— У нас деревня рядом, — попытался объяснится тощий, — там дети. А медведь, бывает, по дворам бродит. Того и гляди задерëт кого…
Это, конечно, непорядок и, с одной стороны, мужики правы. Но им стоило сразу ко мне обратиться. Жаль, что до них это дошло уже после того, как медведь доходчиво донёс до них свою позицию. Он был совсем ещё молодым самцом, поэтому к порядку я его только приучал. Вроде парень-то послушный. Людей, опять же, не съел. Что же до деревни — наверное, медведь приходил на запах еды. Надо бы с ним по этому поводу переговорить.