— Зверя оставьте мне. — Сурово произнëс я. — Больше он вас не побеспокоит. Слово даю.

— Ты его… — тип с подвязанной рукой сделал страшные глаза, — того? — здоровой конечностью он резко провёл себе вдоль горла, задев густую, пропахшую брагой бороду.

— Я сейчас тебя «того», — мрачно пообещал я, и мужик нервно сглотнул. — Поговорю я с медведем.

— А нам как быть? — опять взялся за своё тощий, поглаживая ушибленную ногу.

— А вам в следующий раз быть бы поумнее, — посоветовал я без тени сочувствия.

— Мы теперь работать не можем, — проблеял забинтованная голова.

— Нам бы получить чего, — дополнил третий.

— По шеям сейчас получите, — я сделал шаг вперёд, и мужики одновременно отпрянули. — Вы чем слушали, когда я вам поумнее быть советовал?

Калеки переглянулись.

— Ушами? — робко предположил тощий.

Я снова зарычал.

— Откуда вы такие недалëкие на мою голову-то свалились?

— Из Больших Лугов мы, — оживился тип с повязкой на голове и улыбнулся мне щербатым ртом. — Деревня наша и правда недалече. Отседова рукою подать, — он повернулся и махнул рукой в сторону холмов.

У меня уже почти не осталось сил удивляться тупости этой троицы. Но к говорившему последним хотя бы претензий было меньше — у него имелось оправдание в виде полученной от медведя оплеухи. Может, он сотрясение получил, отчего и соображал медленно. Двое оставшихся же, судя по всему, такими тугодумами и уродились.

— Можно хоть хворосту да дров нам? — попросил тощий.

Я вздохнул.

— Можно. Завтра идите глубже в лес за моей спиной и возьмите, что надобно. Молодые деревца и зверьё не трожьте. Грибов же берите, сколько хотите. Их там на всех хватит. Но только или срезайте ножом или осторожно выкручивайте, с корнем ничего не выдирать иначе я вам самим чего-нибудь выдру. Поняли?

Троица вновь синхронно закивала. Тренировались они что ли?..

— Благодарствуем, леший! — произнёс тощий.

Но его слова до меня донёс уже ветер, так как я уже переместился к берлоге молодого и не в меру общительного медведя. Сам виновник торжества задумчиво сидел у входа в своё обиталище и ковырялся в пасти когтистой лапой. Он был настолько сосредоточен на своём занятии, что даже не заметил моего появления. Лишь когда ветер сменился, зверь поводил носом и наконец соизволил повернуться в мою сторону.

Поглядев в удивлённые глаза медведя, я с укором покачал головой.

— Не удивительно, что ты мужиков заметил, когда те уже в берлогу сунулись. Внимательнее надо быть, приятель.

Медведь, даром, что молодой, заворчал, будто старый дед, чем напомнил мне Кузьмича. Недовольство он выражал довольно долго и резко, как и положено подростку. Я устало вздохнул, прислонился плечом к березке и принялся выслушивать рассказ о том, что в случившемся виноват кто угодно, но никак не один косолапый любитель совать свой черный кожаный нос куда не просят.