— Что значит «это твоя берлога»? — переспросил я, улучив момент, когда собеседник прервался, чтобы набрать воздуха для очередного многозначительного вздоха.

Мой собеседник таки вздохнул и снова заворчал.

— Да, люди знают, что такое берлога. Они именно за тобой туда и полезли. Да, я понимаю, что ты их туда не звал. Они тебя тоже к себе в деревню не приглашали, а ты попёрся.

Застигнутый врасплох медведь замер с открытой пастью.

— Что, — усмехнулся я, — думал не узнаю? Ты в этом лесу от меня ничего не утаишь. И за его пределами тоже. И даже то, что в твоей пасти окажется, станет мне известно. Кстати, что там у тебя? — оттолкнувшись от березки, я направился к медведю, который тут же закрыл рот и насупился. — Давай, вижу же, что болит.

К счастью, косолапый хотя бы тут решил не проявлять своё природное упрямство и позволил мне осмотреть свои зубы. Их, как и полагается порядочному медведю, было сорок два. Но меня интересовали не они, а острая щепка, застрявшая слева между моляром и премоляром. Судя по всему, она осталась от рогатины, которую медведь перекусил, защищаясь от мужиков. Острый кусок дерева глубоко впился в десну, отчего та кровоточила и причиняла медведю значительные неудобства.

— Сейчас, — я отрастил когти и ловко поддел щепку, вытащив её из пасти пациента и отбросив в сторону. Коснувшись повреждённой десны, я прошептал короткий наговор, и от раны не осталось даже следа. — Вот и всё.

Медведь пробурчал что-то, напоминающее «спасибо». От самцов его вида услышать нечто подобное — настоящая редкость. Вот самки и ребятня на благодарность куда щедрее, да и нрав у них более покладистый. Но мой долг с каждым зверем в Белоярском лесу общий язык находить, вот и с этим медведем договоримся.

— К людям больше не ходи, — наказал я ему. — И мне всё равно, что от их деревень вкусно пахнет. Тебе там не будут рады. Ослушаешься, так в следующий раз мужиков соберется больше, и ты не сдюжишь. Да, задерешь парочку, а дальше что? Не знаешь? Так я скажу — станет твоя шкура ковриком у кого-то дома.

Такое медведю совсем не понравилось. Он оскалил клыки.

— Нет, человеческие шкуры в берлогах стелить нельзя. — Пояснил я непутёвому. — Что значит «почему»? Потому что я запрещаю убивать людей просто так.

И снова мой собеседник продемонстрировал норов.

— Всё, — моё терпение тоже было не железным. — Если что-то не нравится — проваливай на все четыре стороны в любой другой лес.

Клыки зверя оскалились сильнее. Он подался вперёд, но я среагировал быстрее, обернулся медведем и легко прижал бунтовщика к земле. Сороки на ближайшей ветке довольно захихикали.