— Всё плохо? — спросила крепко державшаяся за мою шею Ягишна.

— Ага, — моё дыхание учащалось, в то время как теней на берегу становилось всё больше.

— С тобой что-то не так? — колдунья начала что-то подозревать.

— Как и со всеми тут, — я лихорадочно шарил взглядом по голым стенам в поисках иного пути. Но, насколько хватало глаз, неровная стена оставалась сплошной, что на одном, что на другом берегу.

Путь мне заступило две тени.

— Отдай! — прохрипела одна.

— Моё! — рявкнула другая.

Я метнулся в одну сторону, потом в другую и, запутав существ, проскользнул между ними. Но далеко убежать так и не успел. Упругие жгуты оплели ноги, и мы с Ягишной полетели прямиком в Пучай-реку. За миг до погружения в чёрную жижу, колдунья прижалась ко мне всем телом. Я крепко обнял её и задержал дыхание и…

…воды подземной реки сомкнулись над нашими головами, погружая в непроглядный мрак.

В один миг всё моё тело словно пронзили острейшие ледяные иглы. Конечности свело судорогой. Кожу обожгло лютым хладом, а из нутра будто разом вырвали всякое тепло. Не в силах пошевелиться, я осознал, что иду на дно. Но тут кто-то вцепился в мой плащ и потянул наверх. Подключив всё своё самообладание и волю вкупе с остатками стремительно тающего во тьме сознания, я смог-таки начать двигать руками и ногами, пытаясь совладать с давящей со всех сторон толщей чёрной воды.

Единственное тепло, которое я сейчас ощущал — это острое жжение в легких от недостатка кислорода. Каждое, даже самое незначительное движение давалось с трудом. Но я не сдавался и боролся изо всех сил. Голова на миг будто упёрлась в плёнку или же гигантский мыльный пузырь, который с глухим звуком лопнул, и в моё сознание вихрем ворвались звуки: всплески, гомон, многоголосый плач, металлический скрежет, истеричный смех и, самое главное, надсадное хриплое дыхание. Вот только не моё, а того, кто вытащил меня на скользкий берег.

Согнувшись пополам, я попытался судорожно вдохнуть, но ничего не вышло. Тело не слушалось. Расфокусированным взглядом я видел склонившуюся надо мной безобразную седую старуху. Но, стоило моргнуть, как на её месте оказалось бледное лицо Ягишны. Чёрные волосы липли к бледной коже, а льющиеся из глаз колдуньи слёзы капали мне на лицо.

— Дыши! Дыши! — умоляла она, ритмично давя ладонями на мою грудь. Прервавшись, она припала губами к моим губам, выдыхая воздух, после чего отстранилась и продолжила давить на грудь. — Давай же! Не бросай меня здесь, слышишь⁈ — колдунья снова коснулась моих губ своими.

Не успела Ягишна закончить, как я повернулся на бок и закашлялся, выплёвывая чёрную жижу. Вместе с каждой её каплей уходил и пронизывающий тело холод, а сознание, пусть и медленно, но прояснялось.