Пока мы бродили по лесу, она крайне придирчиво осматривал каждое из предложенных мной деревьев, но ничего поблизости её не устраивало: и крови-то мало пролито, и древесина трухлявая, и цвет не тот, и, цитата, «кривое какое-то». Вот и пришлось уходить дальше от дома, чтобы удовлетворить все запросы придирчивой колдуньи.

— Была бы у меня ступа, не пришлось бы столько бродить, — в очередной раз жаловалась Ягишна, повисая на мне и разглядывая свои ступни.

— Она у тебя и была, но ты сама её в лаве утопила, — меланхолично отозвался я. — А теперь капризничаешь и не можешь выбрать подходящее дерево. Сколько мы их уже посмотрели? Дюжину?

— Больше, — вздохнула колдунья. — Но толку-то? — она покосилась на меня. — Мне кажется, Яр, ты не полностью понимаешь смысл слов «зловещее» и «кровавое». То, где медвежонку лапку капканом поранило и на травку пару капель крови капнуло — не годится!

— А то, к которому парню руку ножом пригвоздили? — вспомнил я едва ли не первое дерево, которое показал колдунье.

— Вот если бы его самого к нему пригвоздили, скажем, копьем, — мрачно пропела Ягишна, — а лучше тремя, для верности, было бы другое дело.

— Ты же вроде память потеряла. Откуда тогда знаешь, что надо?

— Кое-что я вспомнила, когда коснулась другой себя, — нехотя призналась спутница. — Но это касается лишь ворожбы.

— Тёмной?

Ягишна наморщила острый носик.

— Ворожба не бывает ни тёмной, ни светлой, леший. Всё зависит от того, кто её творит. Чары — что нож: можно игрушки деткам мастерить, а можно глотки резать. — Женщина выразительно провела указательным пальцем по своему горлу. Али ты запамятовал, как моя ворожба нас из-под горы спасла?

Я покачала головой.

— Не запамятовал. А ещё не забыл, по чьей вине мы там оказались.

— Да ладно тебе, — колдунья толкнула меня крутым бедром, — кто старое помянет, тому глаз вон! — в этот раз её палец чуть опустил нижнее веко под правым подведённым углём глазом.

— А кто забудет, тому оба, — буркнул я.

— Ты всегда такой ворчливый?

— Только когда приходится заниматься не тем, чем хотелось бы, — я даже не взглянул на выступившую вперёд женщину.

Ягишна развернулась ко мне лицом и пошла спиной впёред, заложив за нее руки.

— Прогулка под луной с красной девицей — это разве не то, чего желает каждый мужчина? — кокетливо поинтересовалась она.

— Простые мужчины, может, и желают, но я — леший и предпочёл бы баньку, пиво и сон. И… Погоди. Вот! — остановившись, я указал на некогда вырванное с корнем дерево. Ветер повалил его ещё до моего прибытия в этот мир. Теперь же старая ель снова стояла на своём месте, вот только лишилась большей части ствола, да и основная корневая система находилась скорее над землёй, чем под ней. — Это дерево знает, что такое человеческая кровь.