Корабль вертелся и качался, будто в водовороте. Но замедлялся, успокаивал вращение — и плыл вверх. Под кормой корабля четверка перстоносцев грянулась на землю.
Мира выдохнула:
— Уффф…
Тогда мимо пролетел огненный шар.
— Персты Вильгельма! Стреляй в ответ!
Кто имел арбалеты, ринулся к фальшборту.
— Не попадете, траектория стрел исказится. — процедил Нави. — Просто кидайте бочки!
Матросы метнули за борт несколько бочек, и те, почти лишенные тяжести, вальяжно поплыли вниз.
Нави скрипнул зубами и судорожно изогнул ладонь. Держа корабль тремя пальцами, двумя другими щелкнул по бочкам. Они умчались к земле со скоростью стрел, лопнули под копытами. Целый отряд шаванов смешался.
Теперь уже несколько перстоносцев открыли огонь по кораблю. Вспышки мелькали тут и там. Нави крикнул: «Держись!» — и покачал ладонью. Судно заплясало, как пьянчуга на сельской свадьбе. Мира повисла в руках Шаттэрхенда, впившись глазами в поле битвы. Кажется, половина орды забыла, что участвует в бою. Прямо посреди атаки всадники тянули поводья, останавливали коней, поднимали к небу безумные лица. Кто-то стрелял, кто-то грозил ей кулаком, кто-то с воплями проклятий скакал прочь. Рыцари Адриана врубились во фронт врага — но никто, кроме первых рядов, этого не заметил.
Меж тем, становилось жарко. Нави смог увернуться от двух залпов, но третий полоснул по судну. Вспыхнули два паруса, огонь побежал по борту.
— Гаси пожар!..
Это было невозможно: вода отказывалась течь! Она повисала в воздухе и разлеталась по ветру, словно мыльные пузыри.
— Вода лишена веса, олухи. Так не потушишь… — шипел Нави.
Небо залило молоком, и обстрел прекратился: судно вошло в облака. Но пожар полыхал, набирая силу.
— Держитесь, я попробую сбить огонь.
— Как?
— Падением!
Он сжал ладонь в кулак, и корабль снова ринулся к земле. Пылающий парус сорвался с мачты, пропал в облаках. С наружной стороны борта бушевал огонь, языки рыскали над палубой, как щупальца чудовища. Дым завивался кольцами вокруг вертящегося судна.
— Не хватает, нужно иначе…
Нави что-то сделал рукою — и корабль лег на борт. Теперь огонь вырывался из-под низу, будто судно лежало на жаровне. Палуба встала вертикально, как стена, люди парили рядом с нею. Миру понесло в сторону, прочь от корабля. Она завизжала, вцепившись в веревку. Шаттэрхенд поймал ее за ногу, притянул к себе. Внизу или вверху, уже не разберешь, металось по ветру пламя. И задыхалось, чернело, превращаясь в дым…
Желудок сделал кувырок, поменявшись местами с сердцем, когда корабль прекратил падение. Отовсюду чадили струйки дыма, едко пахло гарью, фок-мачта и борт покрылись углем. Но судно, расположившись мачтами к небу, постепенно углублялось в облака.