— Мы так и не купили блюдо, сир. Вернемся в торговый район?
— Лень возвращаться. Идем прямо, поглядим что там…
Комендант прекрасно знал, что впереди: спуск Лезвие Секиры, прозванный так за идеально дугообразную форму. В одном из домов на спуске Комендант ночевал полсотни раз: там когда-то жила его альтесса. Каждое утро он пил чай на балконе, слушая гомон купцов и зазывал. Лезвие Секиры было излюбленным местом торгашей.
— Глядите-ка, сир: здесь тоже торгуют! Вы словно предвидели.
— Я хоть и не агатовец, но на чутье не жалуюсь.
От прилавка к прилавку они стали искать блюдо. Сквайр предлагал варианты, Комендант посылал к черту. Всех посылал: языкатых торговцев, русалок на тарелках, город Фейрис, искусство меченосцев. Он чертыхался скупо, по-военному, без лишних оборотов да вензелей. «К черту!» — и все. Именно в краткости брани выражалась его душа.
На глаза попалась еще одна пара воинов в черных плащах.
— К черту кайров, — решил Комендант.
Но по случаю кайры шли в том же направлении, так что пришлось любоваться ими какое-то время. Один был обычным северянином, без примет, второй — одноруким. У каждого прилавка однорукий спрашивал, где купить змей-травы.
— На кой им змей-трава? Это же яд.
— Для стрел или кинжалов, наверное.
— Кайры не применяют ядов, не по чести.
— Эти кайры — наемники.
Комендант фыркнул в ответ. Да, северяне часто продают мечи за деньги — приходится с тех пор, как опустела казна Ориджинов. Но кайр на любой службе соблюдает кодекс и не пятнает чести красно-черного плаща — этим-то он и отличается от множества иных наемников. Если яды запрещены, то запрещены везде, даже в эскорте дамы из пустыни.
— Я думаю, дело в плаще. Видите, сир: они сняли двуцветные и надели черные с какими-то крестами. Это их оправдывает…
— Не оправдывает! — резко рубанул Комендант. — Ориджин с них бы шкуру спустил!
Перевел дух и усмехнулся:
— А впрочем, к черту Ориджина.
Они потеряли из виду странных кайров, когда на одном из прилавков заметили нужный товар. Среди всех порождений вульгарности этот сервиз был любимым чадом. Чайник с двух боков украшали рисунки Мать-мельниц — Миланы и Дженны. Обе были стилизованы под голых женщин: вместо лопастей — раскинутые для объятий руки, на верхушке мельницы — похотливая мордашка, ниже — пара треугольных сисек. А на чашках изображался полный набор: морячок за штурвалом, железный солдафон, русалочка в пене и кузнец с молотом. Все улыбались, как идиоты. Ухмылка ржавого долдона была особенно тупой.
— Вот оно! — воскликнул Комендант.
— Но нам нужно блюдо.
— Да.